Когда маэстра и священник вошли в комнату, перед ней предстало неожиданное зрелище. Перед алтарем, скованный горящими золотыми цепями, концы которых держали два вспотевших священника, стоял в одежде послушника молодой человек, едва ли старше ребенка, и насмешливо улыбался брату Джону, который сидел в двух шагах от него на простом складном стуле и смотрел на узника с выражением почти сожаления на лице. Лиандра с ужасом отметила, как трудно было узнать в этой искаженной гримасе лицо послушника, взявшего послание.
Брат Джон, напротив, был бесстрашен и сидел перед одержимым человеком прямо. Однако с тех пор, как Лиандра видела его в последний раз, он выглядел постаревшим.
— Хорошо, что вы пришли, маэстра, — тепло поприветствовал её брат Джон. — Я надеялся поговорить с вами по поводу другого дела, но будет полезно ваше присутствие здесь хотя бы для того, чтобы послужить нам свидетелем.
— Единственное, что она сможет засвидетельствовать, это смерть всех вас! — зашипел пленник, брызгая пеной изо рта. Он слегка шепелявил. — Просто подождите, скоро сила моего бога станет очевидной!
Лиандра удивленно моргнула.
— У него в самом деле раздвоенный язык? — спросила она. Она была уверена, что у послушника он был нормальным.
— Да, в самом деле, — кивнул брат Джон, не отрывая взгляда от пленника. — Ты же понимаешь, Рохард, что находишься в храме Сольтара?
— Да, священник ложного бога! — разозлился юноша. — А ты понимаешь, что сейчас ночь, а значит ты находишься в его царстве?
— Омагор был побежден Сольтаром, — спокойно объяснил брат Джон. — Теперь ночью правит Сольтар. Во всяком случае, его цепи, кажется, без труда связывают тебя.
— Ложь! Всё ложь! — зашипел мужчина. — Скоро наступит полночь, и сила моего бога ещё проявит себя! — Он дернул за цепи, которые продолжали гореть золотым огнем, что, казалось, совсем не вредило мужчине.
— Что именно здесь произошло? — в замешательстве спросила Лиандра.
— Некоторые из тех, кто приходит в храм, чтобы служить нашему господину, чисты сердцем, исполнены благоговения и веры, но не всегда обладают острым умом, — ответил первосвященник со вздохом. — Как вы знаете, работа Рохарда сегодня заключалась в том, чтобы стоять у ворот и принимать послания. У него есть строгие инструкции, как поступать с теми или иными посланиями. Вы сообщили, что на папке, которую вы передали для меня, лежит проклятие. Наш послушник воспринял это как сигнал и захотел сам снять проклятие, возможно, чтобы я не подвергался опасности. — Брат Джон глубоко вздохнул. — Как вы видите, ему это отлично удалось.
Он непонимающе покачал головой.
— Этот человек — один из служителей вашего храма и теперь считает себя священником Омагора? — спросила Лиандра.
— Именно так, — вздохнул брат Джон.
— Как это возможно?
— В послании была плоская монета из потемневшего серебра. Когда Рохард коснулся её, его дух обменялся с духом нашего гостя, — объяснил первосвященник, пожав плечами. — Чёрная магия, полагаю. Такие трюки и махинации обычно проделывает Безымянный, видимо, теперь и Омагор у него научился.
— Но ведь Омагор уже сгинул?
— Верно, — кивнул брат Джон, — Омагор был богом тьмы, побежденный Сольтаром, Астартой и Бороном тысячелетия назад, ещё до появления здесь людей.
— Всё это ложь! Потребовалось сразу три ваших ложных бога… и они не победили, мой господин лишь позволил им поверить в это! — разозлился пленник.
— Возможно, и так, — согласился брат Джон, серьезно кивнув. — И всё же, что это было за послание?
— Вряд ли я расскажу вам, что душа стрелка будет залогом против отступницы!
— От кого было послание?
— От главного священника моего господина в месте, которое вы, люди, называете Лассандаар. Туда направляется отряд предателей, чтобы осквернить старый храм! — Пленник посмотрел на старого священника с гордым видом. — Никакие пытки с вашей стороны не заставят меня открыть вам секреты моего бога!
— Вы безусловно, правы. Кто-нибудь еще об этом знает?
— Нет, мы сами узнали только вчера. Но и об этом я не собираюсь вам говорить, я скорее умру! — Послушник оскалил зубы и сплюнул. — А теперь почувствуйте силу моего господина!
— Вы едва ли… — начал брат Джон, но в следующее мгновение произошло невозможное: узник снял с себя цепи, словно они были не более, чем паутиной, и вокруг него собралась тёмная тень.