— Боги! Хазин крутился вокруг лошадей и повозок с припасами. — Гренски сжала кулаки. — Вот и наше объяснение!
— Он отравил нас? — испуганно спросил Бликс.
— Большинство беженцев жалуются на недомогание и начинающиеся судороги, а также некоторые солдаты, которых я опросил, — заметил Герлон. — Однако я ел то же самое рагу, и, похоже, со мной всё в порядке.
— Это легко объяснимо, — мрачно промолвила Гренски, одевая капюшон и беря шлем. Бликс тоже приготовился. — Мы ели в самом конце. Любой яд, попавший в котел в самом начале, потерял бы свою силу к четвертому наполнению котла. — Она посмотрела в сторону Бликса. — Мы можем только надеяться, что наши легионеры крепче, чем мальчик, который был ослаблен еще до того, как съел первую ложку.
— Надежда — это хорошо, — сказал Герлон. Он кивнул в сторону меча, который как раз взяла Гренски. — Но думаете, сможете побороть яд своим клинком?
— Если мои люди умирают, я хочу быть рядом с ними, священник, — поклялась Гренски. — А от штаб-сержанта ожидают, что она не забудет свой меч!
— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросил Бликс у священника.
— Я могу заглянуть в аптекарскую тележку и посмотреть, не найдётся ли там чего-нибудь, что вызывает рвоту, — размышлял Герлон. — И я могу помолиться за них.
— Я поручу капралу Лоске помочь вам, — предложила Гренски. — Он — Перо и наш лучший медик, только вот он больше разбирается в ранах, чем в ядах.
— Скажи им, чтобы засовывали два пальца в горло и блевали до тех пор, пока ничего не останется, — приказал майор Меча. — Остальное лежит во власти Сольтара.
— Его милосердие нам обеспечено, — заметил Герлон, успокаивающе положив руку на плечо своего старого друга. — Он не оставит нас.
Майор стряхнул руку своего друга.
— Проблема лишь в том, что иногда смерть тоже считают милосердием Сольтара, — с горечью сказал он и, прошагав мимо Герлона, вышел из палатки. — Мне нужны мои солдаты здесь и сейчас, а не в следующей жизни!
Было уже позднее утро, когда гроза полностью рассеялась, и воздушные массы казались достаточно спокойными, чтобы Лиандра могла вылететь. Будь воля Каменного Облака, они бы встретили грозовой шквал уже утром, но Лиандра ещё не чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы рисковать и лететь в такую погоду.
И когда Каменное Облако взмыла вверх, а Громовая крепость под её крыльями становилась всё меньше и меньше, казалось, будто ночная гроза омыла весь мир. Даже серые склоны гор засияли в свете солнца, а зелень леса выглядела еще более сочно… к тому же воздух был свежим и пах снегом, травой и деревьями. Как и каждый раз, когда она летела с Каменным Облаком, настроение Лиандры поднималось по мере того, как они набирали высоту. Только на этот раз его омрачал страх, что за потерянное время Бликс ушёл далеко вперёд. Поскольку они хотели спрятаться от вивернов, это могло привести к тому, что Лиандре тоже будет трудно найти роту.
Даже на крыльях быстрого грифона потребовалось добрых три отрезка свечи, чтобы преодолеть расстояние, так что уже было после четвертого колокола, когда Лиандра увидела находящиеся внизу палатки. Каменное Облако, не колеблясь, доставила её прямо к тому месту, где был разбит лагерь.
Потому что, похоже, рота не пошла дальше. На мгновение Лиандра подумала, что, возможно, они ждали её, но затем, перед тем как Каменное Облако расправила свои могучие крылья, чтобы приземлиться, она увидела ряд покрытых полотном фигур на земле. Их было около дюжины, и они представляли собой совершенно непрошенное зрелище.
— Что случилось, майор Меча? — спросила Лиандра чуть позже, с трудом противостоя желанию обхватить рукой Каменное Сердце, чтобы вновь ощутить то холодное спокойствие, которое он ей обещал. Но на этот раз она хотела чувствовать, ощущать происходящее, читать лица тех, кто с ней разговаривал, без Каменного Сердца, стоящего как стеклянная стена между ней и остальными.
— Возможно, мы узнаем больше подробностей, когда сэра Зокора вернется с пленником, — мрачно объяснил Бликс. — Сейчас известно лишь то, что агенту врага удалось отравить нашу пищу. — Он оглядел поляну, которая теперь напоминала озеро грязи. К этому времени большинство легионеров начали устанавливать палатки среди деревьев, где земля была немного суше. — На данный момент у нас двадцать четыре погибших. Но только тринадцать из них принадлежат нашей роте. Остальные — беженцы, которые ели рагу, пока большинство наших солдат были заняты обустройством лагеря. Из них выжила только одна маленькая девочка. — Он указал на одну из тележек, где светловолосая девочка, лет четырёх, сидела на откидной задней части крытой повозки и наблюдала, как повар чистит котлы.