В этой странной тишине также не было слышно потрескивания пожара, распространявшегося по лесу, где в море огня стоял зверь. Металл, который покрывал части бестии, светился красным и белым светом, чёрный дым поднимался из щелей между могучими пластинами панциря из роговых образований, а в воздухе витал запах горелой плоти. Бестия сделала еще один шаг, потом еще, потом остановилась. Могучие ноги задрожали и подогнулись, рот раскрылся в последнем беззвучном крике, один из жёлтых глаз встретился со взглядом майора и, казалось, недоумевая, хотел спросить, что же с ним приключилось… а из прожженной и обугленной, размером в два раза больше головы дыры под шеей зверя, на тлеющую лесную почву лилась пенящаяся кровь и другое. Долгое мгновение он стоял на месте, затем повалился на бок. Последовал удар, от которого задрожала земля.
— …вас? — услышал он как бы издалека и повернулся к маэстре, которая теперь слезла с лошади и смотрела на него встревоженными глазами.
Пытаясь прийти в себя, он потряс головой и бестолково уставился на неё.
— У вас иней на доспехах. — Его собственный голос прозвучал для него чуждо где-то вдалеке, всё вокруг казалось странно приглушенным.
Лиандра удивлённо посмотрела на себя. Майор Меча был прав, большая часть её доспехов была покрыта мелким инеем, и земля вокруг неё тоже была усеяна этим тонким белым слоем. Даже её короткие светлые волосы, брови и ресницы были покрыты инеем, хотя похоже, он уже начал таять.
Она провела по своей коже руками и увидела, как иней на ней исчезает. Она смотрела на свои руки так, словно никогда не видела их раньше. Но не прошло и двух мгновений, как от инея на её доспехах почти ничего не осталось, а то, что осталось, тут же исчезло.
— Да, — просто сказала она, покачав головой, словно тоже была оглушена. — Должно быть, он откуда-то взялся. Как вы себя чувствуете?
— Я жив, — заметил Бликс, все еще с трудом в это веря. Он посмотрел в сторону зверя, который лежал как гора плоти и панциря на поле из светящегося пепла. — Боги! Не знаю, что бы случилось, если бы вы не сразили его!
— Где Зокора? — спросила она, пока они вместе наблюдали, как медленно падает раненая лошадь. — Я не вижу её.
— Она убежала в лес… — начал майор, но пока он говорил, маэстра издала странный вздох и закатила глаза. Бликс ещё попытался поймать её, но он стоял слишком далеко и был, наверное, ещё слишком оглушён. Он опоздал, его руки лишь задели её, когда маэстра безжизненно упала на каменистую землю.
Он поспешно опустился рядом с ней, положил её голову себе на колени и проверил пульс и дыхание, но тихий стон успокоил его страх — она была еще жива.
Он уложил её поудобнее, не зная, что делать дальше, и в недоумении огляделся вокруг.
Позади он увидел свою лошадь, стоявшую вместе с лошадью Герлона. Ещё дальше — повозку работорговца, запряжённую волами, которую пират по имени Маркус сейчас закреплял камнем. Теперь, осторожно ступая босыми ногами, он направился к священнику, который, вероятно, тоже упал с лошади и сейчас с трудом поднимался. На лице своего старого друга Бликс прочёл то же непонимание, которое, наверное, было написано и на его собственном. Как будто он тоже всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло.
Ему показалось, что он только моргнул, но обнаружил, что лежит на боку. Маэстра стояла на коленях рядом с ним, держась обеими руками за виски. А Зокора в это время с помощью клинка избавляла от мучений упавшую лошадь.
Пират и Герлон тоже подошли ближе, его друг, казалось, почти не пострадал, только придерживал левое предплечье.
Зокора вытерла кинжал о шкуру лошади и подошла к своему собственному коню, единственному, который ещё стоял там, где она его оставила. Она открыла седельную сумку и достала оттуда льняную салфетку с хлебом, твёрдым сыром, яблоками и сушеным мясом, которые разложила на земле перед маэстрой.
— Ешь, — приказала она необычайно мягким тоном. Лиандра кивнула и медленно протянула дрожащие пальцы, чтобы отломить хлеб и съесть его, сначала медленно, как будто ещё не совсем пришла в себя, затем быстрее, и в конце жадно, как будто вот-вот умрёт от голода. Когда она ненадолго подняла голову от еды, Бликсу показалось, что он никогда не видел её такой исхудавшей и истощенной, даже в её фиалковых глазах появился лихорадочный блеск, как будто она дошла до крайней степени истощения.