‒ Если б была у меня сестра, согласная выйти за тебя, для меня было бы большой честью отдать ее за тебя, князь Александр Багратиони. Но ее нет. Ты уж прости, я единственный, ‒ грусть мимолётом проскакивает во мне. ‒ Тронут искренностью твоей речи.
На секунду я вижу на лице друга непонятную мне эмоцию. Сожаление это, грусть или понимание? Он не даёт мне додумать, перебивает ход мыслей.
– Сколько помню, ты был тем человеком, который постоянно выбивал из меня всю дурь. Должен признаться, ты всегда был ответственнее нас всех: меня, Реваза, Левана и Торнике. В Вегасе все и закончилось, когда отец в самом сильном гневе, в котором я когда-либо его видел, назвал меня недостойным сыном и твёрдо вознамерился лишить наследства и всего, что должно было отойти ко мне после него, начиная от земель и титула, заканчивая мелочами, вроде личной коллекции автомобилей, авиатранспорта, недвижимости, и прочей ерунды. Я благодарен тебе за все и в первую очередь за то, что ты меня не бросил год назад. Мы редко созванивались после моей позорной выходки. Я себя вообще никак не оправдываю. Сейчас же чувствую себя живым, настоящим. И я рад, что ты вернулся, брат. И да... бразильянки были что надо, «Мисс Филиппины» хороша до неприличия, но я тебе клянусь: только на один раз. С меня довольно. Я с тех пор накрепко монах. Пару раз в месяц с меня хватит. Модели... от их силикона выворачивает. Ни грамма натуральности во внешности, о том самом знаменитом «тонком душевном мире» вообще молчу. Тео так счастлива тому, что я покинул греховные сады ада. Раньше её набожность доводила меня до крайностей, теперь я начинаю немного понимать философию ее жизни.
Я сдержанно улыбаюсь. Теона – самая скромная и набожная девушка, которую я знаю.
‒ Алекс, я с тобой до конца. Ты помнишь, как клялись на крови в четырнадцать? Как я мог тебя бросить? Да никогда! Пережили вместе плохое и забыли. Не станем больше вспоминать. Тем более ты начал заниматься серьезным и полезным для семьи делом. Уверен, отец гордится тобой. Я как-нибудь приеду к вам погостить. Теона, наверное, уже выросла. Помню ее маленькой, стеснительной девочкой. Постоянно спасала нас от неприятностей… А «ту самую» ты встретишь. Не падай духом! Все на небесах давно решено. Всему ‒ свой час. В скором будущем погуляем на твоей свадьбе!
‒ Погуляем! Правду говоришь. Да, Тео ‒ скромная душа. Ей чужд высший свет и все его великолепно-ужасающее лицемерие. Но друзей семьи принимать дома любит. Странно, хоть и княжна, но такая у меня хозяйственная. Прислуги целый штат, а все равно сама любит что-то своими руками делать. Так что в любое время ждем в гости. Дядя твой вечно занят. Дела государства, понимаю. Но ты-то посвободнее.
Я усмехаюсь: «конечно, брат».
‒ Передавай мои наилучшие пожелания князю с княгиней и Теоне. Приеду ‒ как смогу.
‒ Вот завалил я тебя сходу личным. Ты сам как себя ощущаешь в предстоящей роли, наследник престола?
‒ Спроси через месяц. Отвечу.
Он смеется как в старые времена.
‒ Спрошу, готовься, ‒ Багратиони плавно переходит к другой теме. ‒ Давид, ты там никого не встретил? Любовь всей жизни, например.
‒ Какой же ты любопытный, Багратиони, тебе тему дай, ты меня сразу без церемоний прямо здесь женишь.
‒ Вообще-то, из всей нашей банды первым хотел жениться ты. Мы тебя не заставляли и не отговаривали. Хорош гнать. «Высокие моральные ценности», «семья ‒ это святое», «братья, у меня будет пять сыновей не меньше». Тебе там память американки отшибли своей красотой?
Я замахиваюсь по-дружески на «брата». Орел мне здесь нашелся. Разошелся больно. Он мастерски отмахивается, мол, понял, гнев умерь.
‒ Не знаю даже как начать…
‒ А ты просто начни, дальше само пойдет.
‒ Думаешь?
‒ Уверен.
Я собираюсь с мыслями и хочу всё рассказать, как есть, но в этот момент является официантка с заказом. Нервничая, расставляет все тарелки ‒ традиционные блюда грузинской кухни, ей помогает пара других официантов.
‒ Нино, ты смелее. Привыкнешь, ‒ мой собеседник по-хозяйски подбадривает темноволосую Нино.
Через минуту они уходят, оставляя нас одних.