‒ Господа подданные, приветствую вас! ‒ великий князь готовится занять свое кресло во главе стола.
Они отвечают на приветствие, кланяясь.
– Я представляю Вам наследного князя Давида Орбелиани, сына моего покойного брата, великого князя Амирана Орбелиани и моей невестки, покойной великой княгини Дианы Орбелиани.
В зале стоит гробовая тишина. Люди смотрят на меня, словно не веря своим глазам.
Мне и самому тяжело верится.
– Ваше Княжеское Высочество, мы приветствуем Вас! – первый, к кому возвращается дар речи, министр обороны князь Георгий Багратиони, отец Александра. Он преклоняется перед мной, как преклоняются перед наследником, тем, кто выше всех присутствующих по статусу, кроме великого, разумеется.
‒ Благодарю Вас, князь Георгий Багратиони! И я Вас приветствую.
‒ Вы заметно возмужали. Александр говорил о Вас.
‒ Да, пришлось.
Я ощущаю его крепкое рукопожатие. Надо же, ничем не отличается от Алекса. Мой друг очень похож на своего отца.
Процесс повторяется с другими министрами и заместителями. Это обязательный момент. Никак не соскочить, даже если захотел бы это сделать.
За три часа совещания, сидя рядом с отцом, я успеваю мысленно построить новые дороги и мосты в соседних городах столицы, выявить преимущества и недостатки будущих законов, которые вступят в силу на текущей неделе и заслушать доклад каждого министра, попутно запоминая и выписывая ключевые аспекты.
Я готов застрелиться. Старшее поколение значительно усложняет многие вещи, которые можно упростить. И тем самым облегчить себе работу и жизнь населению страны.
Далее по плану ‒ встреча с мэром города Цхалтубо. И снова соберутся журналисты. Представляю, кто сегодня будет главным героем телевидения и всех соц. сетей.
Пережив все, что можно сегодня пережить, я выхожу из здания к четырем часам дня. У выхода меня в прямом смысле этого слова атакуют фотокамеры. Поджидающие не один час репортёры, ослепляющие вспышки ‒ совокупность, которую терпеть не могу. Принимаю заученное выражение лица и соответствующую непринуждённую позу.
‒ Ваше Княжеское Высочество, добрый день! С приездом! Как Вам погода? Как прошел Ваш день? ‒ рыжая корреспондентка одной из политических газет ожидает моего ответа. Ее не пугает ни пасмурная погода, ни количество моей охраны.
‒ Добрый! Благодарю! Я дома. И этому несказанно рад! День прошел весьма плодотворно. Работа членов правительства вселяет оптимистичное настроение, несмотря на довольно холодную погоду, ‒ серое пальто меня греет.
‒ Как вам в роли советника великого князя? Чувствуете груз ответственности за судьбу государства? Уже дали первый совет Его Княжескому Величеству?
Именно сейчас, мягко говоря, ты меня слегка раздражаешь. Заканчивай, девушка. Однако озвучиваю я иное:
‒ Безусловно, чувствую, я ведь человек, не машина, ‒ от моей сдержанной улыбки рыжеволосая плавится. ‒ Да, в сфере промышленности. Я бы с удовольствием продолжил, но дела государственные ждут. ‒ жестом показываю одному из охраны, сотруднику спецслужб, что пора закругляться.
Меня мигом уносит водоворот моих людей в противоположное от нежеланной собеседницы направление.
‒ Георг, ко второму входу резиденции, ‒ он везет меня в Амиранский.
‒ Жди, я переоденусь и поедем в «БагровыйЮг».
Один из особых клубов, принадлежащих лично Александру. Место для избранных. Пропуск в закрытый мир только по золотой карте. Эксклюзивно для богатых, испорченных и проклятых. Аристократы, дети миллиардеров и высокопоставленных чиновников имеют к нему доступ. Так называемое высшее общество от восемнадцати до сорока лет. Простым смертным вход воспрещён.
***
‒ Красавчик, не хочешь пригласить меня на танец? ‒ сочная, длинноногая брюнетка в коротком красном платье, вышедшая из толпы танцующих, флиртует со мной глазами около шести недолгих минут, ‒ ровно столько мы с Алексом стоим возле барной стойки в темноте клубного зала, нарушаемой лишь пульсирующими огнями стробоскопа. Она меня не узнала. Точно не из информационно подкованных.
‒ Я приглашаю только леди, ‒ давай подразню тебя. Интересно, далеко ли ты зайдешь, брюнетка в красном. Так грубо на меня ещё не вешались.
Ее томный взгляд скользит по моим белым брюкам, задерживаясь дольше положенного на ширинке, медленно поднимается по тёмно-синей рубашке, обводя каждый мой мускул и место, где расстегнута верхняя пуговица и резко останавливается на моих серых глазах.