Ледяные глаза Левана полыхают огнем. Любой бы испугался, но не я.
‒ Понял тебя. ‒ до него доходит, что лучше со мной не ссориться, ставя под удар годы дружбы.
Что ж, правильное решение, брат.
‒ Я так понимаю, вы закончили быковать, ‒ глубокий голос Реваза меняет атмосферу комнаты, ломая железную преграду между нами.
‒ Думал, жена тебя не пустит, ‒ я дразню его.
‒ Она переживает.
‒ Скоро?
‒ Да, через месяц родит.
‒ Поздравлю через месяц, значит.
Широкая улыбка трогает его темные глаза.
‒ Брат, мы дождались тебя, ‒ он крепко сжимает меня в дружеских объятиях. ‒ Пять лет не прошли даром. Похорошел.
‒ Да и ты не отстал от меня, Реваз.
Граф Реваз Арцруни ‒ еще один член «банды» или нашего «братского клана». Смелый и надежный. Сын близкого друга названного отца.
‒ Вы застряли в этом коридоре? ‒ недовольный Алекс появляется возле лестницы, ведущей на второй этаж.
‒ И я тебе рад, Александр!
‒ Ага, видел, не устраивай в доме Торнике войну династий. Парни, дуйте в гостиную.
‒ Покомандуй мне тут.
Друзья улыбаются моему замечанию и тянут в глубь дома.
‒ Так, братья, здесь помощница по дому ‒ святая женщина! ‒ много чего наготовила. Диваны мягкие, стулья удобные, но если хотите, располагайтесь на полу. Везде чисто. Вы все обязаны съесть. Возражения не принимаются! В баре есть хороший коньяк, виски и вино. Берите то, что нравится. Короче, самообслуживание у нас. Выпендреж и княжеские замашки в сторону, ‒ Торнике проводит краткий инструктаж в гостиной, выразительно поглядывая на последнем предложении в сторону Алекса.
Багратиони ‒ дотошный привередник и брюзга. Всю еду, попадающуюся ему на глаза, сравнивает со своей. Рабочая привычка. Владение ресторанной империей сказывается.
‒ Торнике, у тебя чересчур хорошее настроение. Будет жаль, если оно испортится, ‒ Алекс издевается над нашим веселым другом.
‒ Багратиони, будь добрее, и может, тогда судьба улыбнется тебе, и встретишь ты, когда не ждешь ту самую, ‒ похоже все в курсе проблемы Алекса.
‒ Да задрал уже!
Александр швыряет в сторону Нике подушку, но тому благополучно удается увернуться.
‒ Эй, стоп! Мы собрались хорошо провести время, а не заниматься всякой ерундой, ‒ я, как и раньше, выступаю главным голосом разума в команде.
‒ Ты прав, бро.
Леван предсказуемо стоит в стороне от всех ребяческих забав. А Реваза будто семейная жизнь сделала старше, намного ответственнее и серьезнее.
‒ Присаживайтесь. Чего встали? ‒ я обращаюсь к ним обоим в попытке сократить дистанцию.
Нике ‒ легкий на подъем, с ним можно не видеться пятьдесят лет, а потом встретиться в какой-то момент и просидеть весь день, обсуждая все на свете, Алекс ‒ лучший друг, с ним могу быть собой, но Леван и Реваз ‒ тяжелее по характеру. В случае с Ревазом ‒ все можно списать на его семейность. Понятное дело, другая жизнь началась ‒ взрослая. Много забот. Но Леван ‒ сложнее, и открывшаяся недавно в нем темная часть души все усугубляет. Сейчас в разговоре с ним мне тяжелее подбирать слова. Я ощущаю его напряжение.
‒ Обиды позади? ‒ я задаю вопрос, чтобы удостовериться.
‒ Все путем. Забей, у меня так бывает. Климат меняется в моем царстве. Я пытаюсь установить баланс между двумя мирами, к которым принадлежу. Мне непросто это дается. Ты мой друг. И ты мой брат. Так будет всегда.
На меня накатывает такое облегчение после его слов. Напряжение отпускает молниеносно. Я наливаю ему виски и придвигаю тарелку с чашушули и какой-то салат с зернами граната.
‒ Спасибо, ‒ он присаживается на соседний стул.
В итоге мы все занимаем свои места вокруг прекрасно сервированного прямоугольного соснового стола. Торнике уступает мне, как гостю и как тому, кто выше его по титулу и происхождению, место во главе ‒ и так постоянно. Никто не против.
‒ Нике, у тебя уютно. Всюду дерево, тепло и приятный светло-серый цвет. Я словно дома в кругу семьи.
‒ О, братан, твои слова ‒ мед для моих ушей! Это все скандинавский стиль. Зимой гостили в Норвегии у родственников. Мне так понравился интерьер их особняка, что я решил купить еще один дом за городом и сделать что-то похожее здесь, но добавив элементы классики. Дизайнер ‒ профи. Я доволен. Ты, наверное, поймешь меня. Иногда сидишь в каком-нибудь дворце, устаешь от блеска золота и люстр, громадных комнат, от светской жизни и хочется сбежать в такое место. Я либо зануда, либо старею.