‒ Прошу, – серые глаза напротив пропускают меня вперёд, заглушая мое безэмоциональное, вызубренное в ходе многочасовых уроков с чопорной мадам Бардо «благодарю» самоуверенной фразой: «Прекрасный ангел, мы ещё встретимся».
«…встретимся» – темный бархатный мужской голос исчезнувшего высокого брюнета, эхом отдаётся в груди, оставляя тревожное послевкусие.
Встретимся…
Размечтался.
‒ Где ты была? – с явным беспокойством сканирует мое лицо серьезным взглядом брат в тот момент, когда возвращаюсь на свое место.
‒ А где был ты? И главное с кем? Мне казалось, что мы с тобой договорились, – вмиг занимаю уверенную нападающую позицию в диалоге. ‒ Неужели нельзя было сделать свои очень важные дела, ‒ слово «важные» театрально выделяю. ‒ до того как пришли сюда?
‒ Этери! ‒ предостерегает меня Иракли. М-да, характер ‒ наше семейное. ‒ Не отвечай вопросом на вопрос.
Ненавижу, когда он включает командный тон. Знаю, что в данной ситуации его поведение объясняется искренней заботой обо мне, но я слишком сердита на него из-за тех неприятных мне девушек, и не только я. Софи разумно не вмешивается в нашу словесную перепалку, увлеченно делая вид, что что-то высматривает в оркестровой яме, уверена, она руками и ногами за меня. Тушу свой внутренний, только начавший набирать обороты, пожар.
‒ Ходила прогуляться. Ноги затекли. ‒ услышав ответ на свой вопрос, Эристави-третий заметно успокаивается. На меня невозможно долго злиться. Вот такой я человек.
‒ Ладно, ангел, через минут десять уходим. Если хочешь, можешь прогуляться с Софи за мороженым, после, едем в резиденцию. ‒ заканчивает наше маленькое «выяснение отношений».
‒ Мне понравилось, ‒ заключает подруга, позднее, по дороге домой, доедая фисташковое с шоколадным топингом. Наше с ней любимое сладкое лакомство. ‒ барон, правда, ужасно бесил, но в целом, да, было шикарно. А костюмы и музыка – отдельная тема.
‒ Согласна. Может, у нас переночуешь? Фильм посмотрим. Нана кучу сладостей напекла, ‒ вежливо предлагаю подруге, в уме перебирая двадцать способов, в случае ее согласия, как проскочить незаметно от мамы в свою комнату. Из-за других не волнуюсь, уверена, меня прикроют братья. Они привыкли. Улыбаюсь своим мыслям.
‒ Дорогая, я бы с радостью, но на выходных маме нужна моя помощь. О, я знаю этот взгляд, даже не думай меня соблазнять. Не трогай Иракли. Я не так слабовольна, как ты думаешь. ‒ с жутко довольной миной Софи отправляет кончик вафельного рожка в рот. Главный герой нашей беседы, ожидаемо, сидит в своих вечных наушниках, не ведая об отведенной ему важной роли в жизни Софи. Жаль, что он видит в ней исключительно ребенка, младшую сестру, вроде версии «Этери-2», о которой нужно заботиться, и, временами, терпеть женские капризы.
Дома, добравшись без приключений до спальни, засыпаю, думая о прожитом дне и о дедушке. О его любви к театру, к искусству, привитой с легкой мужской руки, нам, потомкам покойного великого князя Серго Эристави. Но снится, к удивлению, мне не он, а серые серьезные глаза загадочного незнакомца.
Глава 2
Давид
В тот же вечер...
Я сразу её заметил.
Бог ‒ свидетель, я пытался не смотреть в её сторону, но это было выше моих сил.
Моя пара на сегодняшний вечер, Камилла, при всей своей темпераментной яркости, вдруг померкла на фоне белокурого ангела. Нетерпеливое постукивание отполированных до блеска кроваво-красных хищных когтей, – иначе, при всем своем желании, я не мог бы их назвать, – по твёрдому стеклу циферблата моих швейцарских часов, ясно выдавали её ничем неприкрытую, колючую нервозность.
Ревность, даже так. Зверь внутри меня хищно улыбнулся.
Смирись, детка, сама подписалась.
Непостоянный статус в оговорённых рамках моих с ней «отношений» не давали ей права высказывать то, что высказывать не следует. Хоть где-то её коварный язычок сдерживал себя. Красивая стерва для утех, на таких не женятся. Благо ей хватало ума это понять.
Ангел всё неотрывно наблюдал за спектаклем, а я тайно за ней. Не помню, чтобы так долго любовался женской красотой. Обычно меня хватало на первые несколько минут, а дальше ‒ наивная красотка оказывалась в моей постели. Но тут было другое.
Чистота.