Её глаза.
Смотрит прямо в душу. Океан, ‒ в нем затаённая грусть.
‒ Прошу, ‒ дар речи возвращается ко мне.
‒ Благодарю, ‒ сказанное в полголоса, завершает финальным штрихом воображаемой кисти мою картину.
Ответ, выданный коварным подсознанием: «Прекрасный ангел, мы ещё встретимся», ловит последний взгляд печально красивых глаз. Удивлена.
Я и сам поражен, ангел.
***
‒ На сегодня всё. Ты можешь быть свободна.
Камилла слишком медленно выбирается из салона машины, слишком медленно забирает маленькую сумку. Все слишком. Я облегчённо выдыхаю, когда девушка молчаливо оставляет меня одного на заднем сидении.
Ветер играет с тёмными волосами, которые она с неким раздражением поправляет, поднимая взгляд карих виноватых глаз на меня. Замирает. Надеется. При жёлтом свете уличных фонарей это особенно заметно.
Надежда ‒ это плохо. В твоём случае, не стоит, поверь, брюнетка.
‒ Давид? ‒ Боже, почему всякий раз как она произносит моё имя, на меня это действует удушающе?
‒ Слушаю.
‒ Ты скучал по мне? Ты хоть немного вспоминал обо мне за эти годы?
Тяжёлый вдох.
‒ Поздно. Уже холодно. Иди домой, Камилла. Спокойной ночи. ‒ только вряд ли она будет спокойной.
‒ И тебе. Пока, Давид, ‒ аккуратно закрывает дверь черного авто, не выдавая истинных эмоций.
Бл*дь.
‒ Куда едем, господин?
‒ Поворачивай налево, ‒ в ответ моим указаниям, Георг кивает, меняя текущее направление. ‒ К Монике.
Тень темноволосой давней знакомой исчезает из поля зрения.
Ками...
—
P. S. Ниже представлен примерный облик княжны Эриста́ви. Эте́ри – слишком красива. Найти подходящий образ на просторах виртуального мира – сложно. Представляйте в своей голове её и всех персонажей так, как подсказывает Вам Ваша душа.
—
*Наследный князь Давид Орбелиани и княжна Этери Эристави
Глава 3
Этери
‒ Этери, не налегай чрезмерно на сладкое. Фигуру нужно беречь, ‒ делает замечание мне мама, не прекращая завтракать салатом. Сегодня она особенно элегантна в сиреневом твидовом костюме, с безупречно уложенными легкими светлыми локонами чуть ниже плеч, образ дополнен фамильным жемчужным гарнитуром. Идеальный естественный макияж и такой же нюдовый маникюр. И этой женщине скоро сорок семь, а выглядит ‒ максимум на тридцать пять. Чтоб я так выглядела в ее годы.
‒ Я только немного, мам, ‒ отказать себе в удовольствии съесть в воскресенье теплый хрустящий круассан с тёмным шоколадом ‒ преступление. Лишние десять минут ежедневной пробежки сожгут ненавистные килограммы.
‒ Ну смотри, ‒ с молчаливым удовлетворением оценивает мой наряд: бежевое платье в цветочек.
Быть совершенством – моя главная цель – так твердят мне с рождения родители, но особенно требовательна мама.
‒ Как тебе вчерашний спектакль? – застигает меня врасплох она своим вопросом. Вкусный круассан перестает быть вкусным.
В этой семье невозможно что-то скрыть!
‒ Донесли, – отпираться бесполезно.
‒ Было бы странно не узнать об этом. Я начала бы сомневаться в компетентности службы охраны дворца. Вы с Иракли любите нарушать правила. Только Леона не хватает для полного счастья, – строго резюмирует моя княгиня.
‒ Боже, мама, я прошу: не начинай!
– Конечно, чуть что «мама, не начинай»! Кто вас всех направлять будет, если не я? И папа, безусловно. Ты знаешь, что мы живём в неспокойное время. Ваша безопасность – превыше всего. Ограничения введены не просто так. Только недавно отошли от мрачных событий, с последствиями которых до сих пор разбираемся. Дом Правительства работает без отпусков и поблажек. А каждый твой шаг, каждое твоё действие и действия твоих братьев должны быть разумными, правильными и осторожными. Вы не можете покинуть стены резиденции без разрешения вашего отца, великого князя. Без особого распоряжения. По крайней мере до официальной коронации. Тери, мне жаль, но твоё детство давно закончилось. Тебе двадцать один год. Совсем скоро ты получишь полное высшее образование. Лучшее во всех смыслах. После окончания академии ты должна будешь выполнять целый ряд важных обязанностей перед короной, семьёй и народом. Начнётся взрослая жизнь.
‒ Я… ‒ я замолкаю. Один из многочисленных уроков, усвоенных с детства под строгим руководством мадам Бардо: семейные споры должны затихнуть в присутствии придворных, даже несмотря на их преданность моей семье и клятвенное заверение в виде письменного договора держать рот на замке до конца своих дней.
Помощница Наны, Анна, невысокая, стройная женщина, катит к столу небольшую тележку с едой. Аккуратно расставляет недостающие приборы, белый фарфоровый чайник, уверена, горячий, тарелку с нарезанными фруктами, пирожные-корзинки с кремом и клубникой. Молча разливает по белым чашкам ароматный жасминовый чай, по привычке расправив скатерть, бросает вопросительный взгляд темных глаз на маму: «Что-то ещё, Ваше Княжеское Величество?».