Её чёрные волосы тщательно собраны на затылке, бледно-голубая форма – одежда работников дворцовой кухни – выглажена и весь вид свидетельствует о том, что она готова к дальнейшим распоряжениям.
‒ Благодарю, Анна! Ты можешь идти, ‒ мама отпускает ее. Помешивая ложкой сахар в чашке, она выжидающе смотрит на меня.
‒ Мама, прости, я не хотела, чтобы ты беспокоилась. Это было необдуманно с моей стороны.
– Княгиня всей моей жизни, чем ты снова недовольна? – бодрый Иракли залетает в гостиную после пробежки, секундой спустя забирает у меня второй, нетронутый круассан.
‒ Ты вовремя, – перехватываю вечно насмешливый взгляд брата. Снова в новом образе. Оцениваю темно-синие брюки, джемпер и кроссовки в той же цветовой гамме. Модник. Успел принять душ и переодеться.
‒ Недовольна я тем, что мои дети делают, что хотят, игнорируя мои наказы, – мама взъерошивает вихрь густых русых волос Иракли.
‒ Дорогая мама, мы виноваты. Каемся! ‒ на лице моего брата ни капли сожаления. Он усаживается на один из десяти пустующих стульев – рядом со мной, смело встречая мамин строгий взгляд. Ловко подцепив вилкой кусочек манго, отправляет его в рот. ‒ А мяса нет? Мам, я не против женского чаепития, но на ваших салатах, фруктах и пирожных далеко не уйдешь.
Мама закатывает глаза и тихо дает распоряжения одному из придворных, стоящих за дверью гостиной.
‒ Так намного лучше. Удивлен, что Ник с Вахтангом до сих пор не спустились. Время девять утра, ‒ я могу ежедневно выдавать Иракли медали за его естественную способность молниеносно менять нежелательную тему на что-то безопасное.
‒ Николоз работает в своем кабинете, занимается важными делами, в отличии от тебя, мой не взрослеющий, очаровательный негодник, ‒ мама мысленно дает подзатыльник брату. Я ясно это чувствую.
Николоз ‒ величайшая гордость мамы. Весь в нее ‒ жуткий перфекционист. В папу и в дедушку ‒ собранный, официальный, хладнокровный, слишком «протокольный», строгий и сдержанный в стиле, в чувствах и в других вещах. Настоящий интеллектуал и дипломат. Я не знаю есть ли хоть что-то в мире, что может вывести из себя брата.
«Идеал», «Совершенство», «Принц мечты», ‒ это лишь немногие из прозвищ, данные ему в кругу аристократок на выданье. О внешности я молчу. Он и вправду идеален.
‒ Ожидаемо. А Вахтанг?
‒ Работает над новыми законами. Можешь присоединиться, если тебе интересно.
‒ Обязательно. Буду работать над нарушением его законов, ‒ мой брат верен своему стилю.
‒ Иракли, когда природа раздавала серьезность все прошло мимо тебя.
‒ Я решил выделиться, мам. Зато красивый ‒ весь в тебя, ‒ брат посылает искристый взгляд маме. Взгляд, от которого млеют все девушки, встречающиеся ему на пути.
‒ Ты неисправим, ‒ мама откладывает приборы в сторону.
Дворецкий открывает двери и во второй раз за утро Анна входит с дополнительными приборами и горячими блюдами. Она оповещает нас: «Я увидела, как спускаются из своего крыла дворца Его Высочество Князь Вахтанг и за ним Его Высочество Князь Николоз. Принесла побольше», и заполняет длинный, большой, округлый по углам, стол едой для мужской половины семьи. Ей помогает пара девушек из персонала. Одна из них ‒ молоденькая светлая девушка – застенчиво проходит мимо Иракли, не поднимая глаз. Я вообще не хочу дальше думать. Уверена в одном: она уже оказалась в его списке, или следующая из будущих жертв. Вскоре они уходят.
Слишком много людей. Интровертная составляющая моей души не в восторге от этого.
Первым в дверях появляется Вахтанг. Высокий, как и все члены семьи, крупный, намного физически мощнее остальных трёх братьев, он приковывает к себе внимание, где бы ни оказался. Если бы я ни была бы его сестрой, каждый раз при встрече с ним, мне было неуютно от его пронзительного взгляда, грубого шрама, пересекающего правую бровь, – след, оставшийся после войны двух ветвей рода Эристави, носящей название «Война двух династий», – и той напряженной атмосферы, которую он задаёт при любом своем появлении вне круга семьи.
«Воинственный мрачный князь» ‒ так зовут его многие за пределами нашего дома. Ему двадцать девять, но выглядит старше. Мы все друг на друга похожи, но волосы у него значительно темнее, короче, и глаза темно-синие, прямо как море, пугающе темнеющее в момент сильного шторма. Он редко улыбается, чаще нам, чем другим людям. Его боятся абсолютно все, кого знаю. И если какому-нибудь сумасшедшему придет в голову задеть морально или физически любого члена нашей семьи, Вахтанг его уничтожит. Долго, мучительно и беспощадно.