Теперь Руперт меня не раздражает. И даже Генри, который на дух его не переносил, изменил своё мнение. Ради вкусной еды он готов простить всё!
— Сэр Руперт, у вас талант! — хвалю его, продегустировав очередной кулинарный шедевр.
А у него от моих слов аж глаза горят. Он наконец-то может заниматься тем, что ему нравится, и никто его здесь не осудит. Разве можно закрывать такой талант в землю?!
Через две недели я всерьёз стала беспокоиться за свою фигуру, потому что платья, которые раньше в талии были более чем свободны, теперь сидели почти впритык. Я никогда не считала себя толстой, но и об осиной талии не мечтала. Помню, сын лорда Оуэна сказал, что предпочитает девушек постройнее. В его стандарты красоты я явно не укладываюсь.
Возможно, из-за того, что я целых тринадцать лет прожила в современном мире и питалась пищей, которой здесь нет, я выше большинства здешних девушек.
Да и хрупкой меня не назовёшь. Будь я тоненькой, как тростинка, вряд ли бы смогла удержать в руках меч!
Если дело так дальше пойдёт, придётся перешивать все платья. Такая перспектива меня не особо радует! Сесть на диету, преодолев соблазн и отказавшись от того, что готовит Руперт — выше моих сил!
Летом я неплохо сбросила вес, потому что постоянно находилась в движении, а сейчас сижу дома, вот и начала поправляться. Нужна физическая нагрузка, тогда и из-за еды можно будет не беспокоиться. Пора браться за тренировки!
Надеваю свой костюм с доспехами и спускаюсь вниз. Моё появление в брюках и сапогах тут же вызывает недовольство мамы.
— Доченька, я понимаю, носить такое в лесу, но дома... Разве леди так должна выглядеть?! — возмущается она.
— Мам, мне так удобнее! — не обращая внимание на её возражения, я спешу на тренировку.
Джеймс и Марк составляют мне компанию. Возвращаюсь только к обеду, усталая и очень голодная. И шеф вновь радует нас!
Потом мы с мамой берём рукоделие и устраиваемся у камина. Тихо подкрадывается вечер, она уходить отдать распоряжения, а я остаюсь, чтобы доделать вышивку.
— Госпожа! — тихий голос прачки раздаётся совсем близко.
— Что такое, Агнес? — чувствую, что спокойный вечер закончился. Что-то не так!
Агнес молчит, но по её лицу видно, что её что-то терзает. Должно быть, что-то серьёзное. Она боится смотреть мне в глаза, заметно, что она недавно плакала. После моего возвращения я заметила, что прачка стала какой-то мрачной, но списала всё на тяжёлые условия, в которых слуги жили во время моего отсутствия.
В комнату заходит её дочь. Мейбл — моя ровесница. Миловидная девушка с темными волосами, маленьким носиком и пухлыми губами. Довольно стройная, невысокая. Сейчас мне кажется, что она немного поправилась. Или это платье такое?
Девушка смотрит в пол. Глаза заплаканные. Молчит, как и мать.
— Агнес, Мейбл, в чём дело? Если у вас какие-то трудности, говорите! Я постараюсь вам помочь!
— Госпожа, я не знаю, как начать... - еле-еле выдавливает из себя прачка. — Мне так стыдно... Моя дочь...
Агнес захлёбывается слезами, Мейбл тоже начинает плакать.
— Вы скажете, что случилось? Вы меня уже напугали!
— Госпожа, моя дочь... Она... В подоле принесла!
— Что?! Ребёнок? — не понимаю я.
— Да, скоро живот будет видно! — рыдает несчастная мать.
— Кто отец? Твоя дочь ведь не замужем? — спрашиваю я, хотя по их настроению и так понятно, что дела плохи.
— Он обманул, соблазнил мою девочку! — причитает прачка.
Её дочь не смеет поднять глаза. Вся, красная от стыда, она продолжает смотреть в пол.
— Кто это сделал? Скажите мне! И я его накажу!
Меня охватывает паника. Во время моего отсутствия замок был наводнён солдатами. И никто не решился бы вступиться за бедняжку... Человек, поигравший с чувствами наивной девушки, возможно, уже в замке Стоун Гейт. Если не выдать её замуж в ближайшее время, её просто заклюют. При здешних порядках родить без мужа — огромный позор!
— Кто отец ребёнка? Ещё раз спрашиваю!
— Госпожа, как я смею... - плачет Агнес.
— Мейбл, скажи хоть ты!
Девушка не отвечает. Как же мне трудно с ними!
— Агнес, я не смогу помочь, если не буду знать, кто он.
— Госпожа, я так боюсь! Смею ли я жаловаться?
— Кто он? — спрашиваю командным тоном.
— Сэр Руперт! — наконец отвечает прачка, а её дочь, услышав его имя, начинает рыдать ещё сильнее.
— Генри!!! — мой крик эхом проносится по замку.