Вновь прогремел громовой раскат, на этот раз ближе и громче. Теперь этот звук отозвался в ней страхом. Дождь испортит пикник на озере… и пикник «Дочерей и сестер» в Эттингерс-Пьер. А если дождь будет сильным, то, может быть, даже отменят концерт.
Не бойся, Рози. Гром гремит на твоей картине. Все это просто сон.
Но если все это только сон, то почему она чувствует подушку, под которую сунула руки, когда засыпала? Почему она чувствует, что ее пальцы переплетены? Почему она чувствует легкое одеяло, которым укрыта? Почему она слышит, как за окном проезжают машины?
Крик-крик-крик, стрекотали сверчки.
Тихо плакал ребенок.
Сквозь закрытые веки Рози увидела яркую алую вспышку, как будто рядом сверкнула молния. И вновь прокатился гром, на этот раз еще ближе.
Рози судорожно вздохнула и села в кровати. Сердце бешено колотилось в груди. Снаружи не было никаких молний. Никакого грома. Она по-прежнему слышала стрекот сверчков, но может быть, просто у нее звенело в ушах. Она взглянула в направлении окна и различила на стене под ним темный прямоугольник. Картина с Розой Мареной. Завтра она положит ее в продуктовую сумку и возьмет с собой на работу. Может быть, Рода или Керт знают какую-нибудь багетную мастерскую поблизости, где полотно вставят в новую раму.
Она по-прежнему слышала тихий стрекот сверчков.
Это из парка, подумала Рози, снова укладываясь на подушку.
Но ведь окно-то закрыто, подала голос миссис Сама Рассудительность. В ее тоне сквозило сомнение, но пока еще не тревога. Ты уверена, Рози?
Конечно, она уверена. В конце концов уже почти лето, и сверчков становится все больше и больше… да и какая, собственно, разница? Ну ладно, пусть в этой картине действительно есть что-то странное. Хотя скорее всего все эти странные странности происходили у нее в голове, которая, наверное, еще не совсем поправилась. Но даже если все дело в картине… Ну так и что с того? Если бы в ней было что-то плохое, Рози бы это наверняка почувствовала. Так что плохого в ней не было ничего.
Но что-то опасное все-таки есть. И ты это чувствуешь, разве нет? Теперь в голосе миссис Сама Рассудительность звучали нотки тревоги. Не злое, не темное, не какое-то там еще. Но ответь честно, Рози: ведь ты же чувствуешь что-то опасное?
Да, какое-то смутное ощущение опасности все-таки было. Вернее, Рози не стала бы утверждать, что его там нет. Но с другой стороны, опасности подстерегают людей повсюду. Вспомнить хотя бы о том, что случилось с бывшим мужем Анны Стивенсон.
Но она не хотела вспоминать о том, что случилось с Питером Словиком. Она не хотела возвращаться в то место, которое на сеансах психотерапии в «Дочерях и сестрах» иногда называли Улицей Вины. Сейчас ей хотелось думать только о субботе, о предстоящем свидании с Биллом. Интересно, а если они с Биллом начнут целоваться… как это будет? Он обнимет ее за талию или положит руки ей на плечи? И что, интересно, она почувствует, когда он прикоснется губами к ее губам? Это, наверное, будет…
Ее голова почти соскользнула с подушки. Вновь прогремел гром. Теперь сверчки стрекотали вовсю, и один из них прыгал по полу рядом с кроватью, но Рози этого не замечала. На этот раз нить, соединявшая сон и явь, порвалась. И она уплыла в темноту.
Ее разбудила вспышка света, на этот раз не пурпурная, а ослепительно белая. За ней последовал гром – но уже не раскатистый грохот. Теперь он был больше похож на рев.
Рози села в кровати, хватая ртом воздух и прижимая к себе одеяло. Еще одна яркая вспышка молнии, осветившая комнату: стол, кухонную стойку, маленький диванчик, больше похожий на широкое кресло, открытую дверь в крохотную ванную, сдвинутую в сторону душевую занавеску в цветочек. Свет был действительно очень ярким, так что на сетчатке не подготовленных к нему глаз отпечатались четкие силуэты предметов. И еще пару секунд Рози видела комнату, хотя там опять воцарилась полная темнота. Только теперь все цвета изменились, как на негативе. Она не сразу сообразила, что по-прежнему слышит плач ребенка, а вот сверчки почему-то умолкли. И еще она слышала, как воет ветер. И не только слышала, но и чувствовала. Он шевелил волосы у нее на висках, и она различала шелест бумаги. Она оставила на столе ксерокопию следующего романа «Ричарда Расина», и ветер разметал листы по всему полу.
Это не сон, подумала она, опуская ноги с кровати. Она повернулась к окну, и у нее перехватило дыхание. Либо окно просто исчезло, либо вся стена превратилась в окно.