Рози испугалась, что может замерзнуть, если будет стоять без движения слишком долго. Она шагнула на последний камень, а потом – на покрытый мертвой травой берег. Она сделала всего три шага по направлению к деревьям и вдруг поняла, что ее жажда прошла как дурной сон.
Впечатление было такое, как будто когда-то давно здесь были заживо похоронены могучие великаны, которые все-таки умерли, пытаясь выбраться из своих могил; деревья были как мертвые руки, их голые стволы тянулись к небу, безмолвно вопия об убийстве. Искореженные переплетенные ветви создавали причудливый геометрический узор на фоне неба. Между стволами вилась тропинка. Ее охранял каменный мальчик с огромным фаллосом в состоянии мощной эрекции. Руки он держал над головой. Когда Рози проходила мимо статуи, каменные глаза, лишенные зрачков, обратились в ее сторону. Она была в этом уверена.
Эй, крошка! – прозвучал у нее в голове голос каменного мальчика. Как насчет оттянуться? Я бы тебе впялил сзади, что скажешь?
Рози отшатнулась, выставив перед собой руки, словно защищаясь… но каменный мальчик снова был просто статуей… если он и превращался во что-то другое, то всего на мгновение. С его непропорционально большого члена стекала вода. С эрекцией у нас никаких проблем, подумала Рози, глядя на его глаза без зрачков и какую-то слишком уж многозначительную улыбку (а раньше он улыбался? Рози попыталась вспомнить и не смогла). Норман бы тебе позавидовал.
Рози поспешно пошла по тропинке по направлению к мертвым деревьям. Она подавила в себе желание оглянуться и посмотреть, не пошел ли за ней каменный мальчик, намереваясь пустить в дело свой каменный инструмент. Она боялась, что ее перенапряженный мозг покажет ей то, чего на самом деле нет.
Дождь превратился в мелкую изморось, и Рози вдруг поняла, что не слышит ребенка. Может быть, он уснул. А может, быку Эринию надоел его плач, и он проглотил его, как канапе. Но как же ей разыскать ребенка, если он будет молчать?!
Всему свое время, Рози, шепнула миссис Сама Рассудительность.
– Тебе-то легко говорить, – пробормотала Рози в ответ.
Она пошла дальше, прислушиваясь к шуму дождевых капель в ветвях деревьев, и неожиданно осознала – хотя ей совсем не хотелось все это видеть, – что различает в коре человеческие лица. Это было совсем не так, когда ты смотришь на облака и картина на девяносто процентов создается твоим воображением. Это были настоящие лица. Искаженные криком лица. Рози казалось, что большинство из них были женщинами. Женщинами, с которыми очень серьезно поговорили.
Она прошла еще чуть вперед. Тропинка резко свернула в сторону, и прямо за поворотом Рози обнаружила, что путь преграждает упавшее дерево. Очевидно, во время недавней грозы в него ударила молния. Одна сторона ствола расщепилась и почернела. Несколько веток еще дымилось наподобие углей небрежно затушенного костра. Рози побоялась перелезать через упавший ствол – по всей опаленной и изуродованной стороне торчали острые щепки и куски развороченной древесины.
Она решила обойти дерево справа. С той стороны, где чернели могучие корни, вывороченные из земли. Она уже почти выбралась обратно на тропинку, как вдруг один из корней резко дернулся, рванулся вперед и обвился вокруг бедра Рози наподобие бурой змеи в комьях черной земли.
Эй крошка! Как насчет встать на карачки? Я бы тебе впялил сзади… не хочешь, сука?
Голос доносился из темной ямы на месте упавшего дерева, корень скользнул еще выше по бедру.
Не хочешь встать на карачки, Рози? Звучит заманчиво, правда? Я бы тебе вставил сзади. Уж впендюрил бы так впендюрил. По самые уши. Или тебе больше хочется отсосать мой протухший чл…
– Отпусти меня, – тихо проговорила Рози и прижала влажный комок ночной рубашки к корню, вцепившемуся ей в ногу. Его хватка мгновенно ослабла, и он ее отпустил. Она выскочила на тропинку. На бедре осталось красное кольцо – так сильно корень сдавил ей ногу, – но оно быстро бледнело. Рози подумала, что, наверное, она должна была испугаться. И, наверное, все это и затевалось именно для того, чтобы ее напугать. Однако фокус не удался. Потому что для женщины, которая четырнадцать лет прожила с Норманом Дэниэльсом, все эти страшилки казались не более чем бутафорией из идиотской комнаты ужасов в каком-нибудь затрапезном парке аттракционов.