Минут через пять Рози дошла до конца тропинки. Тропинка вывела ее на поляну идеально круглой формы, где росло дерево – единственное живое дерево во всем этом мертвом саду. Рози в жизни не видела такого красивого дерева. У нее даже дыхание перехватило от такой невозможной красоты. В детстве она посещала воскресную методистскую школу и была там одной из самых прилежных учениц, и теперь ей вспомнилась история про Адама и Еву в раю. И она подумала, что если рай действительно существовал и там действительно росло Древо познания добра и зла, то оно наверняка было похоже на это прекрасное дерево на поляне.
Его ветви, покрытые узкими длинными листьями ярко-зеленого цвета, клонились под тяжестью пурпурных плодов с густым малиновым отливом. Упавшие плоды покрывали всю землю под деревом. Они были того же цвета, что и короткий хитон белокурой женщины, на которую Рози так и не отважилась взглянуть. Среди упавших плодов было много совсем свежих и сочных. Должно быть, их сбило грозой, которая только что пронеслась над этим таинственным жутким местом. Но даже те паданцы, которые лежали на земле давно и успели подгнить, казались настолько соблазнительными, что рот у Рози переполнялся слюной при одной только мысли о том, как она подберет с земли пурпурный плод и вопьется в него зубами. Ей почему-то казалось, что на вкус этот плод будет терпким и сладким, с чуть заметной кислинкой – наподобие свежего ревеня, сорванного рано утром, или чуть недозревшей малины. Пока Рози как завороженная смотрела на дерево, с ветки сорвался тяжелый плод (она еще подумала, что он совсем не похож на гранат: не больше, чем, скажем, на ящик комода), упал на землю и раскололся, обнажив сочную мякоть цвета розы марены. В струях густого сока виднелись темные зернышки.
Рози сделала шаг по направлению к дереву и нерешительно остановилась. Ее раздирали самые противоречивые чувства. Умом она понимала, что наяву так не бывает – что это, наверное, просто сон. Но ее тело знало, что никакой это не сон. Потому что настолько реальных снов не бывает и быть не может. Сейчас Рози была точно стрелка компаса на местности с ярко выраженными магнитными аномалиями. Она металась от одного убеждения к другому, не в силах определиться. Наконец она все же склонилась к мысли, что это сон. Только очень живой и яркий. Слева от дерева был какой-то провал, отдаленно похожий на вход в подземку. Широкие белые ступени уходили вниз, в темноту. Над провалом белел алебастровый постамент, и на нем было выбито слово: «ЛАБИРИНТ».
По-моему, это уже чересчур, подумала Рози, но все равно пошла к дереву. Она рассудила так: ей были даны очень четкие указания, и если это действительно сон, то от нее не убудет, если она их выполнит. Даже наоборот. Чем скорее она закончит свои дела в этом сне, тем скорее она проснется у себя в постели под навязчивый звон будильника и будет спросонья шарить рукой по тумбочке, чтобы скорее оборвать его безжалостный самодовольный звон – пока от него не раскололась голова. Только на этот раз звон будильника станет для нее радостным избавлением. Она вся дрожит от холода. Ноги испачканы в жидкой грязи. На нее напал корень дерева. А каменный мальчик таращился на нее с таким похотливым вожделением, о котором мальчики его возраста в правильном мире еще даже не знают. Но самое главное, Рози была уверена, что, если она в ближайшее время не вернется к себе в квартиру, она точно сляжет с простудой, а то и с бронхитом. И тогда ее субботнее свидание накроется медным тазом. Не говоря уж о том, что она не сможет выйти на работу как минимум неделю.
Совершенно бредовая мысль о том, что человек может по-настоящему заболеть из-за прогулки во сне, почему-то не показалась Рози такой уж бредовой. На самом деле она вообще об этом не подумала. Рози подошла к дереву и опустилась на колени рядом с плодом, только что упавшим с ветки. Она долго смотрела на плод и представляла себе его вкус (уж конечно, он будет совсем не похож на вкус тех фруктов, которые можно купить в магазине). Потом она отвернула уголок ночной рубашки и оторвала от нее еще один лоскут. Она расстелила его на земле и принялась укладывать на него семена. Она решила, что хорошо придумала с лоскутом. Так ей будет удобнее нести семена.
Удобнее, да, размышляла она. Теперь остается только узнать, зачем я все это делаю.
Кончики пальцев мгновенно онемели, как будто в каждый вкололи новокаин. От плодов исходил изумительный аромат. Густой и сладкий, но совсем не цветочный. Рози он напоминал запах свежих домашних кексов и булочек, которые пекла бабушка. И еще он ей напомнил одно ощущение, которое никак не вязалось со старой бабушкиной кухней с ее истертым линолеумом на полу и выцветшими обоями: он ей напомнил о том, как бедро Билли касалось ее бедра, когда они шли, обнявшись, из скверика в студию.