– Совсем уже стала немощная, – пробормотала она и нагнулась, нащупывая трезвонящий на полу будильник. Длинные светлые волосы свесились вниз, и Рози в который раз загляделась на эти сияющие золотистые пряди, так непохожие на бесцветные мышиные волосенки прежней Рози Дэниэльс. Она подняла будильник, выключила звонок и… ошарашенно замерла, потому что вдруг сообразила, что сидит с голой грудью.
Рози отбросила одеяло и с удивлением обнаружила, что она вся совершенно голая.
– А где же моя рубашка? – растерянно проговорила она в пространство. Никогда в жизни она не чувствовала себя так по-дурацки… но с другой стороны, она не привыкла ложиться спать в рубашке и просыпаться голой. За четырнадцать лет жизни с Норманом она повидала всякое, но такого с ней не было никогда. Она поставила будильник обратно на тумбочку и спустила ноги с кровати…
– Ой.
Бедра болели так, что ей было страшно встать. Ноги были как деревянные. Даже ягодицы – и те болели.
– Ой-ой-ой.
Она села на край кровати и осторожно согнула правую ногу. Потом – левую. Они сгибались нормально, но жутко болели. Особенно правая. Как будто вчера она целый день провела в тренажерном зале, хотя на самом деле она лишь немного прошлась по улицам с Биллом – да и то неторопливым прогулочным шагом.
Звук был похож на грохот поездов на центральном вокзале, подумала она.
Какой еще звук?
На мгновение ей показалось, что она уловила какое-то смутное воспоминание – во всяком случае, что-то мелькнуло в голове, – но она так ничего и не вспомнила. Хотя ей почему-то казалось, что она должна была что-то вспомнить. Она медленно и осторожно поднялась на ноги, пару секунд постояла на месте, а потом пошла в ванную. Вернее, заковыляла в ванную. Правая нога болела так, как будто там были растянуты мышцы. Почки горели огнем. Что, черт возьми?..
Она вдруг вспомнила, что что-то такое читала о людях, которые «бегают» во сне. Может быть, она тоже бегала во сне. Она не помнила, что ей снилось, но, быть может, ей снился какой-то кошмар – настолько жуткий, что она в самом деле пыталась от него убежать. Она остановилась в дверях ванной и оглянулась на постель. Простыня была смята, но не скомкана, не перекручена и не выдернута из-под матраса, как это могло было быть, если бы сон у Рози был по-настоящему беспокойным.
Однако Рози заметила одну вещь, которая очень ей не понравилась и которая пробудила кошмарные и неприятные воспоминания о прошлом, о недобрых старых денечках: кровь. Только это были не капельки крови, а какие-то тонкие линии. И располагались они далеко от подушки. Стало быть, кровь текла не из разбитого носа или губы… разве что она так сильно металась во сне, что в какой-то момент перевернулась головой к ногам кровати. Потом Рози подумала, что ее навестил кардинал (это дурацкое словечко Рози взяла от мамы, которая упорно вбивала ей в голову, что именно так и следует называть менструацию в разговорах, если подобные разговоры вообще следует заводить), но для такого визита было еще слишком рано.
Сейчас не твое время, подруга? Ну, не твоя фаза луны?
– Что? – спросила она в пространство. – При чем здесь луна?
И снова что-то мелькнуло в памяти… и вновь ускользнуло, когда Рози уже показалось, что она вот-вот уловит какую-то важную мысль. Она рассеянно оглядела себя и увидела на правом бедре глубокую рваную царапину. Хотя бы одна загадка была решена. Загадка крови на простыне.
Как это я умудрилась расцарапать себя во сне? Неужели?..
На этот раз мысль, промелькнувшая у нее в голове, задержалась чуть дольше. Может быть, потому что это была и не мысль даже, а образ. Она увидела обнаженную женщину – себя самое, – которая пробиралась по узкой тропинке в зарослях терновника. Включив душ и подставив руку под струю воды, чтобы проверить, не слишком ли горячо, Рози поймала себя на том, что всерьез размышляет: могут ли кровоточащие раны сами собой появиться на теле, если тебе приснился достаточно яркий сон, в котором ты оцарапался или порезался? Вроде стигматов на ступнях и ладонях религиозных фанатиков?
Стигматы?! Не хочешь же ты сказать, что в довершение ко всем радостям у тебя еще и стигматы открылись?!
Я ничего не хочу сказать, потому что я ничего не знаю, сказала она себе. Да, все верно. Наверное, она бы еще худо-бедно поверила – причем именно худо-бедно, – что на теле спящего человека может появиться царапина в том месте, где ему приснилось, что он оцарапался. Этому можно найти хоть какое-то объяснение, пусть даже и с большой натяжкой. А вот что совершенно необъяснимо, так это исчезновение ночной рубашки. Не могла же рубашка исчезнуть только потому, что во сне Рози ходила голой?!