Но это была только часть проблемы. Норман был убежден, и его убеждение основывалось исключительно на горьком опыте, что маскировка в такой ситуации – это прямой путь к провалу. На самом деле существовал лишь один еще более верный способ провалить тщательно продуманную и спланированную операцию – это положиться на незаменимую рацию, которая отрубается в самый ответственный момент, когда вы уже собираетесь взять ублюдка за задницу, и все потому, что поблизости появляется маленький мальчик с радиоуправляемой лодочкой или машинкой.
Ладно, сказал он себе. Кончай ныть, приятель. Помнишь, что любил говорить старый Уити Слэйтер – ситуация такова, какова она есть. И вопрос в том, как ты собираешься с ней справляться. И даже не думай о том, чтобы ее изменить. Все равно только зря время потратишь. Эта чертова бабская вечеринка состоится через 24 часа, и если ты упустишь ее там, потом можешь охотиться за ней аж до самого Рождества и так и не найти. Если ты вдруг не заметил, здесь у нас большой город.
Норман встал, пошел в ванную и принял душ, стараясь не особенно подставлять под воду больную руку. Он надел потертые джинсы и неприметную зеленую рубашку, нацепил кепку с надписью CHISOX и, выходя из номера, положил в карман рубашки дешевые темные очки. Он спустился на лифте в холл и подошел к киоску, чтобы купить газету и упаковку пластыря.
Он терпеливо ждал, пока наркоманского вида парень даст ему сдачу, и от нечего делать смотрел поверх его плеча через стеклянную заднюю панель киоска. Он видел служебные лифты. Один из лифтов открылся, и из него вышли три горничные, которые о чем-то болтали и весело смеялись. Все они были с сумочками, и Норман понял, что они идут на обед. Одну из них – стройную, симпатичную, с пышными светлыми волосами – Норман уже где-то видел. Через минуту он вспомнил где. Он тогда шел к дому, где обретались «Дочери и сестры». И эта девочка какое-то время шла рядом с ним. Красные брюки. Аккуратная ладная попка.
– Пожалуйста, сэр, ваша сдача, – сказал продавец. Норман, не глядя, ссыпал мелочь в карман. Он не смотрел и на трех девушек, когда проходил мимо них, даже на ту, с аппетитной попкой. Он отметил ее автоматически – это был полицейский рефлекс, как колено, которое дергается, когда невропатолог фигачит по нему молоточком. Все его мысли были заняты только одним: как лучше выследить Рози, да так, чтобы при этом не выследили его самого.
Он уже направлялся к выходу, как вдруг услышал два слова. Сначала ему показалось, что это его собственные мысли: Эттингерс-Пьер.
Он чуть не споткнулся. Сердце бешено забилось, а волдырь на ладони запульсировал болью. Это была секундная заминка, и не более того – один пропущенный шаг, один удар сердца. Потом Норман снова пошел к дверям, низко опустив голову. Если кто-то смотрел на него, то этот «кто-то» скорее всего решит, что у него был спазм или ему свело мышцу. И Нормана это вполне устраивало. Он не имел права спотыкаться, черт возьми. Если та женщина, которая говорила про Эттингерс-Пьер, была из тех шлюх с Дарем-авеню, она могла бы его узнать, если бы он привлек к себе ее внимание… может быть, даже уже узнала, если это была та самая крошка, которую он тогда видел на улице. Умом Норман понимал, что это маловероятно; его опыт службы в полиции доказывал, что большинство рядовых граждан не замечают вообще ничего, что творится вокруг, – но были и исключения. Убийцы, похитители и грабители банков, которые находились в розыске так долго, что вполне могли бы занять место в первой десятке списка «Их ищет ФБР», вдруг оказывались за решеткой благодаря какому-нибудь клерку, который читал полицейскую хронику, или дамочке, смотрящей все передачи из цикла «Преступления всерьез». Ему нельзя было сейчас останавливаться, но…
…но он должен был остановиться.
Норман присел на корточки слева от дверей, повернувшись к женщинам спиной. Он опустил голову и сделал вид, что завязывает шнурки.
– Жалко, конечно, пропускать концерт, но если я собираюсь купить машину, я не могу…
Они уже вышли на улицу, но Норману хватило и обрывка фразы, чтобы понять: они говорили о пикнике. О пикнике и концерте, который будет уже ближе к вечеру. Какая-то бабская группа. Кажется, «Индианки», а скорее всего лесбиянки. Значит, не исключено, что эта женщина знает Рози. Шанс невелик. Помимо «Дочерей и сестер» на этом гребаном пикнике будет куча народу. Но шанс все-таки был. А Норман безоговорочно верил в судьбу. Проблема была только в том, что он не знал, какая из них троих говорила.