– Извини, – сказал он, пытаясь придать голосу дружелюбную мягкость. – Ты что-то сказал? Я тебя не расслышал.
– Я сказал, что с тебя тридцатник. Тебе как, нормально?
Норман вытащил пачку банкнот из нагрудного кармана, отсчитал две двадцатки и протянул их парикмахеру.
– Тридцатник – это, наверное, маловато, – сказал он. – Возьми сороковник и плюс мои искренние извинения. Ты все сделал здорово. Просто паршивая выдалась эта неделя.
Ты представить себе не можешь, насколько паршивая, добавил он про себя.
Самюэль Лоу заметно расслабился и взял деньги.
– Нет проблем, брат, – сказал он. – И я не шучу. У тебя очень даже приличная голова. Ты, конечно, не Джордан, ну так Джордан такой один.
– Это ты верно заметил, – сказал тот, кого звали Дэйлом, и трое черных рассмеялись и закивали друг другу. Хотя Норман мог бы убить всех троих без особых напрягов, он посмеялся вместе с ними. Теперь, когда в парикмахерской были люди, это в корне меняло ситуацию. Пора снова вспомнить об осторожности. Все еще смеясь, Норман вышел на улицу.
Три подростка, тоже черных, стояли, прислонившись к забору, рядом с его «фордом». Но они, кажется, не собирались ничего делать с машиной, может быть, потому, что это была слишком крупная фишка для таких сопляков. Они с интересом вытаращились на бритый череп Нормана, переглянулись и закатили глаза. Им было лет по четырнадцать, так что с ними проблем не будет. Один из них – тот, что стоял в середине, – начал было фразу: «Ты на меня смотришь?», – подражая Роберту Де Ниро в «Таксисте». Норман как будто почувствовал это и действительно посмотрел на него – только на него, – не обращая внимания на остальных. Говоривший сообразил, что его имитация Де Ниро требует некоторой доработки, и тут же заткнулся.
Норман сел в свою свежемытую машину и уехал. Шесть кварталов в сторону центра, и он остановился у магазина комиссионной одежды под названием «Сыграй по-новой, Сэм». В магазине было несколько продавцов, и все они, как по команде, вытаращились на Нормана, когда он вошел. Но Норман особенно не волновался по этому поводу, тем более если они обращали внимание на его выбритый череп. Если их так прикалывает его лысина, то уже через пять минут после того, как он уйдет, они напрочь забудут о том, какое у него лицо.
Он нашел мотоциклетную куртку с кучей заклепок, молний и серебристых цепочек. Она приятно поскрипывала, когда он снимал ее с вешалки. Продавец открыл было рот, чтобы назвать цену – двести сорок баксов, – но наткнулся на взгляд Нормана, на его колючие зрачки, и сказал, что куртка стоит сто восемьдесят плюс налог. Он бы еще сбавил цену, если бы Норман попробовал поторговаться, но Норман не стал торговаться. Он устал, голова раскалывалась, ему хотелось скорее вернуться в гостиницу, лечь и уснуть. И проспать до завтрашнего утра. Ему нужен был отдых, хороший отдых. Потому что завтра будет тяжелый день.
По пути в гостиницу он сделал еще несколько остановок. Сначала – у магазина для инвалидов. Там Норман приобрел подержанную инвалидную коляску – безмоторную, но зато складную. В сложенном виде она вполне помещалась в багажник «форда». Потом он заехал в Женский культурный центр с музеем. Он заплатил шесть долларов за вход, но не стал смотреть экспозицию и заходить в зал, где шла дискуссия о домашних родах. Он сразу прошел в магазин подарков, где и купил все, что нужно.
Приехав в гостиницу, Норман сразу поднялся к себе в номер, не морочась расспросами про Блондиночку с симпатичным задом. Сейчас он был в таком состоянии, что не решился бы попросить и стакан содовой. В голове как будто стучал кузнечный молот, глаза саднило, зубы и челюсти опять разболелись. Но хуже всего было странное чувство, что его сознание как будто отделилось от тела и покачивалось где-то над головой, как воздушный шар на параде по случаю Дня благодарения. Ощущение было такое, что он привязан к нему одной только тоненькой ниточкой, которая может порваться в любой момент. Ему надо было прилечь. Уснуть. Может, тогда его уплывающее сознание вернется обратно в тело – туда, где ему и положено быть. Блондиночку стоит оставить как запасной вариант, который можно использовать только в том случае, если будет совсем плохо. В случае аварии выдернуть шнур и выдавить стекло.