– У тебя такой странный вид…
Надо думать, подумала она.
– Я в порядке, – пробормотала она. – Просто мне кажется, что это сон, вот и все. Мне до сих пор непонятно, как это я здесь очутилась. – Она натянуто рассмеялась.
– Но ты же не собираешься падать в обморок, правда?
Рози опять рассмеялась. В этот раз – более искренне.
– Да нет, вроде бы не собираюсь. Со мной действительно все в порядке.
– И тебе понравилось?
– Не то слово.
Она попыталась нащупать ремешки шлема и расстегнуть его, но у нее ничего не получалось.
– С первого раза трудно. Давай я тебе помогу.
Билл подошел к ней вплотную, чтобы помочь ей снять шлем. Снова – на расстояние поцелуя, и на этот раз он не отступил. Он снял с нее шлем, а потом поцеловал ее. Шлем болтался в его левой руке на двух пальцах, а правую руку он положил ей на талию, и этот поцелуй убедил Розу в том, что все действительно в порядке. Она чувствовала его губы и его ладонь, и это было как возвращение домой. Она вдруг поняла, что плачет. Но это были хорошие слезы. Она плакала вовсе не от того, что ей было плохо.
Он слегка отстранился – его ладонь все еще лежала на ее талии, а шлем все еще постукивал об ее колено – и заглянул ей в глаза.
– Все хорошо?
Она попыталась сказать да, но голос ее не слушался, и она просто кивнула.
– Вот и славно, – сказал он, а потом, очень сосредоточенно и серьезно, как человек, выполняющий ответственную работу, принялся целовать ее холодные мокрые щеки. Его поцелуи были мягкими и легкими, как трепещущие ресницы. Такого Рози еще никогда не испытывала, никогда. И она вдруг обхватила его руками за шею и крепко обняла. Уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза. Он прижал ее к себе, теперь его рука ласково гладила ее по волосам.
Потом она отстранилась, провела рукой по глазам и попыталась улыбнуться.
– Я вообще-то не плакса, – сказала она. – В это, наверное, трудно поверить, но это действительно так.
– Я верю, – сказал он и снял свой шлем. – Давай помоги мне с этим холодильником.
Она помогла ему отстегнуть эластичные ремни, которыми холодильник был привязан к багажнику, и вместе они отнесли его на один из столиков для пикников. Потом Рози повернулась к озеру и застыла, глядя на воду.
– Мне кажется, это самое красивое место в мире, – сказала она. – Даже не верится, что, кроме нас, здесь никого больше нет.
– Ну, шоссе двадцать семь проходит чуть в стороне от обычных туристских маршрутов. В первый раз я приехал сюда со своими родителями, когда был еще маленьким. Папа сказал, что он наткнулся на это место совершенно случайно, когда катался на мотоцикле. Здесь даже в августе не очень много народу, а все остальные места около озера просто забиты.
Она быстро взглянула на него.
– Ты привозил сюда других женщин?
– Нет, – сказал он. – Хочешь, немного пройдемся, нагуляем аппетит? Тем более тут есть на что посмотреть.
– И что же это?
– Может быть, я тебе лучше покажу?
– Хорошо.
Они спустились к самой воде, сели рядышком на большой плоский камень и сняли обувь. Рози очень повеселили белые носки Билла – такие носки у нее всегда ассоциировались со школой.
– Оставить их здесь или взять с собой? – спросила она, приподнимая свои теннисные туфли.
Он секунду подумал.
– Ты бери свои, а свои я оставлю. Эти чертовы ботинки. Их сложно надеть даже и на сухие ноги, а уж на мокрые… лучше и не пытаться.
Он снял носки и аккуратно положил их на ботинки. Рози улыбнулась. Ее рассмешило то, с каким сосредоточенным видом он проделывал эту нехитрую процедуру. Да и сами носки смотрелись очень забавно поверх тяжелых мотоциклетных ботинок.
– Что? – спросил Билл.
Она покачала головой.
– Ничего. Давай показывай мне свой сюрприз.
Они зашагали по берегу, вдоль кромки прибоя. Рози с туфлями в левой руке и Билл, который показывал ей дорогу. Набежала волна. Первое прикосновение воды было таким холодным, что у Рози перехватило дыхание, но уже через пару минут все пришло в норму. Она видела свои ноги в воде, и они почему-то напоминали ей двух бледных мерцающих рыб. Дно было достаточно каменистым, хотя идти по нему было не больно. Здесь запросто можно порезаться. И ты даже этого не заметишь, мелькнула тревожная мысль. Ты ничего не почувствуешь, потому что ступни онемели от холода. Но она не порезалась. У нее было стойкое ощущение, что Билл не позволил бы ей порезаться. Мысль была просто бредовой и тем не менее убедительной.
Они прошли по берегу ярдов сорок и вышли к заросшей тропинке, что вела вверх по насыпи – зернистый белый песок и густые колючие заросли можжевельника. Рози вдруг испытала острый прилив дежа-вю, как будто она уже видела эту тропинку в каком-то забытом сне.