– Спасибо. Но ты понимаешь, что я имею в виду.
– Нет, я тут просто гуляю, – сказал он. – Но если я вдруг мешаю или это частная вечеринка, то я без проблем исчезну.
– Нет, что ты, – сказала она, делая страшные глаза, как будто ее напугала сама мысль о том, чтобы такой славный парень ушел с праздника… Норман знал, что так оно и будет. – Оставайся. Веселись. Развлекайся. Может, тебе принести что-нибудь поесть? Я с удовольствием. Сахарной ваты? Или, может, хот-дог?
– Нет, спасибо, – сказал Норман. – Я попал в аварию на мотоцикле. Вот так я и обзавелся этим замечательным креслом. – Сучка в пятнистых шортах сочувственно кивала, так что если бы он захотел, минуты через три она бы просто разрыдалась. – С тех пор у меня редко бывает хороший аппетит. – Он робко улыбнулся. – Но я все равно наслаждаюсь жизнью.
Она рассмеялась:
– И это здорово. Ты молодец. Желаю тебе хорошо провести день.
Он кивнул.
– И тебе того же в двойном размере. И тебе тоже приятного дня, сынок.
– А то, – угрюмо буркнул маленький дебил и недружелюбно взглянул на Нормана. На мгновение Норман запаниковал. Ему показалось, что мальчишка смотрел прямо ему в душу и видел не лысого-бритого Хампа Петерсона в кожаной куртке с заклепками, а истинного Нормана Дэниэльса. Он велел себе не психовать и не поддаваться этому приступу «парковой паранойи». (В конце концов он сейчас был лазутчиком на вражеской территории, и здоровая паранойя в такой ситуации – это вполне нормально.) Но он тем не менее крутанул колеса коляски и поспешил отъехать подальше.
Он думал, что ему станет лучше, как только он отойдет от мальчишки с враждебным взглядом, но этого не случилось. Короткий всплеск оптимизма уступил место нервозной неуверенности. До обеда уже оставалось совсем немного – минут через пятнадцать народ начнет рассаживаться за столами, – а Розы все еще не было. Может, она загулялась по парку с подругами, но это было маловероятно. Его жена никогда не любила аттракционы.
Да, тут ты прав, ей никогда не нравились аттракционы… но знаешь, люди меняются… прошептал внутренний голос и хотел было добавить что-то еще, но Норман заставил его замолчать. Не нужен ему этот треп, хотя он знал: Рози действительно изменилась, иначе она по-прежнему сидела бы дома, и гладила бы его рубашки по средам, и всего этого попросту не было бы. Мысль о том, что она изменилась настолько, что сбежала из дома и вдобавок еще прихватила его кредитку, привела его в бешенство. Норман снова запаниковал, ему стало трудно дышать, как будто что-то давило на грудь.
Держи себя в руках, сказал он себе. Представь, что ты на работе и выполняешь задание, сидя в засаде. Ты это делал уже сотни раз. Если ты сможешь заставить себя думать именно так, то все будет в порядке. Знаешь, что я тебе скажу, Норми? Забудь, что ты ищешь Розу, и не вспоминай о ней до тех пор, пока ты ее не увидишь.
Он попытался. Ему помогало то, что события развивались в точности так, как он и рассчитывал: Хамп Петерсон идеально вписался в окружающую обстановку и его восприняли как «мебель». Две девицы в майках без рукавов, открывающих их чересчур развитые бицепсы, уговорили его поиграть с ними в тарелку, одна тетка постарше с копной седых волос и вздувшимися варикозными венами на ногах принесла ему фруктовый йогурт, якобы потому, что решила, что ему жарко и неудобно в этой коляске. Хамп поблагодарил ее и сказал, что ему действительно немного жарко. Но тебе точно не жарко, милая, подумал он, когда седая женщина ушла. Потому что ты рыба холодная. Неудивительно, что тебя тянет к девочкам-лесбиянкам. На тебя ни один мужик не польстится, даже под угрозой смертной казни. Впрочем, йогурт оказался на удивление приятным – и прохладным, прямо из холодильника, – и Норман съел его с удовольствием.
Главное, не задерживаться на одном месте слишком долго. Он переехал к площадке для игры в подковку, где двое кретинов с нарушенной координацией движений играли в паре против таких же кретинок-девиц. Норман решил, что по таким темпам игра будет длиться до темноты. Он проехал мимо «походной кухни» под брезентовым пологом, где повара уже снимали с решетки гриля первые гамбургеры и раскладывали по тарелкам картофельный салат. В конце концов Норман вырулил на центральную аллею и направился к аттракционам. Он ехал, низко опустив голову и бросая короткие взгляды на женщин, которые уже сходились к столам в предвкушении обеда, толкая перед собой коляски с детьми, зажимая под мышкой идиотские призы, выигранные на каком-нибудь не менее идиотском конкурсе. Розы среди них не было. Похоже, ее вообще не было в парке.