Черномазая по-прежнему таскала с собой огромную сумку, больше похожую на чемодан. Она остановилась на середине тропинки, открыла свой «чемодан» и принялась в нем копаться. Что ты там ищешь, пышка? – подумал Норман. Пачку печенья? Пирожное с кремом? Или, может быть…
И тут до него вдруг дошло, где он мог ее видеть. Он же читал о ней в библиотеке, в газетной статье о «Дочерях и сестрах». Там была фотография, на которой эта черномазая туша стояла в раскоряченной позе каратиста, вот только Брюс Ли из нее был хреновый – скорее уж большегрузная баржа на ножках.
Да, это была она – та самая сучка, которая заявила, что мужчины им не враги… «Но если нас бьют, мы даем сдачи». Герт. Фамилию Норман не помнил, но имя в памяти сохранилось. Герт.
Валила бы ты отсюда, Герти, обратился он мысленно к женщине в красном сарафане. Его руки плотно сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони.
Но она не ушла.
– Лана! – окликнула она седую. – Лана, постой!
Та обернулась и направилась к толстой негритоске, которая и вправду смахивала на промышленный рефрижератор в юбке. Он проводил взглядом обеих женщин, которые скрылись из виду в рощице. Но он все же успел заметить, как Грязная Герти показала своей подруге какой-то листок бумаги.
Норман утер рукавом пот со лба и привалился к стене, дожидаясь, пока Лана не закончит беседу с Герт и не вернется к туалету. За кипарисовой рощицей, в зоне для пикников, гости «Дочерей и сестер» расправлялись с десертом, а когда они закончат, чахлая струйка желающих воспользоваться туалетом превратится в поток. Если в ближайшее время удача не повернется к нему лицом, из его затеи вообще ничего не выйдет.
– Ну давай же, давай, – пробормотал Норман себе под нос, и, словно в ответ на его мольбы, из рощицы вышла женщина – совершенно новая женщина, не Герт и не Лана – Холодный Йогурт, – и все-таки Норман узнал ее. Это была одна из двух шлюшек, копавшихся в огороде в тот день, когда он осматривал здание «Дочерей и сестер». Мелкая прошмандовка с разноцветными волосами. Наглая сучка, которая помахала ему рукой.
И напугала меня до полусмерти, припомнил он. Так что теперь моя очередь, чтобы все было по справедливости. Иди сюда, сучка. Иди ко мне, иди к папочке.
Норман весь подобрался, мышцы затвердели как камень, головную боль как рукой сняло. Он замер, осторожно выглядывая из-за угла кирпичного здания и моля Бога, чтобы Герт не решила вернуться в самый неподходящий момент или девица с зелено-оранжевыми волосами не передумала и не ушла. Пока что ему везло. Никто не вышел из рощи, и девица со вздрюченными волосами шла прямиком к двери с буковкой Ж. Мисс Панк-Рок-Маленькая-Потаскушка, загляни ко мне в гости, сказал паук мухе, и вот она совсем рядом, она тянется к дверной ручке, но дверь не откроется, потому что тяжелая лапа Нормана смыкается на хрупком запястье Синтии еще прежде, чем она успевает дотронуться до ручки.
Она вздрогнула и со страхом взглянула не него.
– Пойдем-ка за угол, крошка, – сказал он, волоча ее за собой. – Нам надо поговорить. И очень серьезно поговорить.
Герт Киншоу спешила в туалет, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, и вдруг – чудо из чудес! – заметила впереди ту самую женщину, которую искала уже полчаса. Она тут же раскрыла свой «чемодан» и принялась рыться в нем в поисках фотографии.
– Лана! – крикнула она. – Лана, постой!
Лана остановилась, развернулась и подошла к ней.
– Никак не могу найти Кэти Спарк, – сказала она. – Ты, случайно, ее не видела?
– Она там, на площадке, в подковки играет. – Герт ткнула пальцем себе за плечо, в сторону зоны для пикников. – Я ее только что видела.
– Замечательно! – Без лишних слов Лана зашагала в указанном направлении. Герт бросила короткий отчаянный взгляд на кирпичное здание туалета, решила, что еще пару минут она вытерпит, и бросилась вслед за Ланой.
– Я боялась, что у нее снова начался приступ беспричинного страха… ну знаешь, когда она вдруг ни с того ни с сего паникует. Я ее не нашла и подумала, что она убежала отсюда, – объяснила Лана. – С ней такое бывает. Впрочем, что я тебе рассказываю, ты и сама все знаешь.
– Ага.
Они уже вошли в рощицу. Герт показала Лане переданную по факсу фотографию Нормана. Та с любопытством взглянула на расплывчатый снимок. Она видела Нормана в первый раз, потому что она не жила и не работала в «Дочерях и сестрах». Лана была психиатром и время от времени проводила бесплатные консультации для женщин из «Дочек» в рамках программы социальной поддержки. Она жила в Кресцент-Хейтсе вместе с мужем – приятным во всех отношениях человеком, который в жизни и голоса ни на кого не повысил. У них было трое детей, очень воспитанных и вообще замечательных.