И пока он, пошатываясь, уходил прочь вдоль дощатого забора, он говорил себе: Вернись и прикончи ее. Ты должен вернуться к ней и убить ее за то, что она с тобой сделала. Только тогда ты сможешь спокойно спать и нормально думать.
Но что-то ему подсказывало, что возвращаться сейчас нельзя, и он побежал.
Может быть, Грязная Герти подумала, что его напугали голоса приближающихся людей, но это было совсем не так. Он бежал потому, что у него болели ребра – болели так, что он не мог нормально дышать, – болел живот, а яички так просто горели от боли. От той обжигающей и отчаянной боли, о которой знают только мужчины.
Но не боль заставляла его бежать – а то, что она, эта боль, означала. Он боялся, что если он снова полезет к Герти, то ему не удастся свести поединок хотя бы к ничьей. И он бежал, цепляясь за забор – бежал сломя голову, – и голос Грязной Герти преследовал его, как насмешливый призрак: Она передавала тебе привет… от ее почек. Так что давай получай привет, Норми… потому что я больше не выдержу. Мои почки готовы.
А потом произошел очередной скачок. Камушек его разума на миг ударился о поверхность реальности и вновь отскочил, а когда Норман снова пришел в себя – он даже не знал, сколько времени он пребывал за пределами восприятия, может, секунд пятнадцать, а может, и все сорок пять, – он бежал по центральной аллее к парку аттракционов. Бежал, не разбирая дороги, как корова в безумной панике. Ему нужен был выход, но на самом деле он удалялся от выхода – он бежал к пирсу, к озеру, где его будет проще всего поймать. Такие веселые детские салочки: кто первым поймает Нормана.
Между тем у него в голове зазвучал голос отца, редкостного извращенца и любителя щупать мальчишек за яйца (а если вспомнить и тот знаменательный выезд на охоту, то и любителя более изощренных забав). Подумать только, какая-то баба! – вопил Рэй Дэниэльс. Норми, я тебя не узнаю. Позволить какой-то сучке так с тобой обойтись!
Усилием воли Норман заткнул этот голос. Старик достаточно наорался при жизни, и будь Норман проклят, если он станет слушать всю эту чушь и теперь, когда папа откинул копыта. Придет время, и он разберется и с Герти, и с Рози… он их всех обработает, всех до единой. Но для того чтобы все это провернуть, сейчас ему нужно убраться отсюда до того, как все полицейские в этом парке начнут охоту за лысым парнем с залитой кровью мордой. На него и так уже пялились все кому не лень. Впрочем, чего удивительного?! От него воняло мочой, а выглядел он так, как будто его драла дикая пума.
Он свернул на аллею между галереей игровых автоматов и аттракционом «Путешествие по южным морям». У него не было никакого четкого плана. Ему только хотелось избежать любопытных взглядов на центральной аллее, и вот тогда-то ему и попался счастливый билет. Как говорится: никогда не знаешь, где тебе повезет.
Боковая дверь галереи открылась, и на улицу вышел ребенок. То есть Норман подумал, что это ребенок, хотя не взялся бы утверждать на все сто процентов. Он был небольшого роста, как ребенок, и одет как ребенок: джинсы, кроссовки Reebok, футболка от Майка МакДермотта (на ней было написано «Я ЛЮБЛЮ ДЕВУШКУ ПО ИМЕНИ ДОЖДЬ», что бы это ни значило) – но лица его было не видно, потому что на голове у него красовалась резиновая маска. Бык Фердинанд. У Фердинанда была улыбочка на всю морду, а рога были украшены цветочными гирляндами. Норман не колебался ни секунды: он подбежал к парню и сорвал у него с головы маску, заодно выдрав и порядочный клок волос, но какая к черту разница.
– Эй! – возмутился парнишка. Теперь, когда на нем не было маски, он оказался обычным пацаном лет одиннадцати. Тем не менее у него в голосе не было страха. Только злость. – Отдай, это мое. Я ее выиграл! Ты что, совсем уже…
Норман протянул руку, схватил парня под подбородок и оттолкнул его назад. Парнишка упал прямо на брезентовую стену «Путешествия по южным морям» и запутался в складках материи. Его дорогие кроссовки брыкались в воздухе.