Ну и что ты теперь собираешься делать, Норми? Этот голос он знал. Здравствуй, папа. Давно тебя не было. Тоже, конечно, большой геморрой, но по крайней мере не так жутко. А тот голос был просто страшным. И даже если это были его слова и его собственный голос, все равно это было страшно.
– Я найду ее, – прошептал он. – Я найду ее и научу, как надо делать хэнки-пэнки. Как я это себе представляю.
Да, но как? Как ты ее найдешь?
Прежде всего он подумал об их борделе на Дарем-авеню. Там должны быть какие-то записи, что-то вроде личного дела Рози за тот период, пока она там жила, в этом он был уверен. Но потом он подумал, что эта не самая удачная мысль. Это место напоминало скорее укрепленную крепость, чем дом. Для того чтобы туда войти, нужна электронная карточка-ключ – наверное, очень похожая на его украденную кредитку, – а может, еще и код потребуется набрать, чтобы отключить сигнализацию.
А как насчет девочек-лесбияночек? В случае чего Норман мог бы устроить пальбу и уложить несколько человек – для устрашения остальных. Служебный револьвер у него с собой. Лежит в сейфе гостиницы. Вот они – преимущества путешествия на автобусе. Но оружие, как правило, вариант для кретинов. Умные люди обходятся без пистолета. Допустим, адрес хранится в компьютере. Такое вполне вероятно: сейчас все используют эти игрушки, по поводу и без повода. И что тогда? Он протрахается полчаса, пытаясь выбить пароль на вход и название файла из какой-нибудь сучки, которая первая подвернется ему под руку, а тут как раз подоспеет полиция и возьмет его за задницу.
А потом появился еще один голос. Он всплыл в его памяти – нечеткий и смутный, как силуэт в сигаретном дыму: …жалко, конечно, пропускать концерт, но если я собираюсь купить машину, я не могу…
Чей это был голос и что этот «кто-то» не может?
Через пару секунд у него уже был ответ на первый вопрос. Это был голос Блондиночки. Блондиночки с голубыми глазами и маленькой аппетитной попкой. Которую звали Пэм как-то там. Пэм работает в «Уайтстоуне», и вполне может быть, что Пэм знает его бродячую Розу. Пэм собирается покупать машину и в связи с этим чего-то не может. Интересно, чего не может? Если подумать как следует – крепко подумать, включить мозги, снова представить себя охотником и рассуждать логически, – то ответ будет простым, как репа. Если ты собираешься покупать машину, значит, тебе нужны деньги. И ты не можешь себе позволить гулять-веселиться, если тебе надо работать и зарабатывать. Может быть, Пэм работает сверхурочно. Сегодня вечером в парке концерт, но ей придется его пропустить… Почему? Потому что ей надо работать. Так что весьма велика вероятность того, что сейчас Пэм в отеле. И даже если не конкретно сейчас, то ближе к вечеру будет точно. И если она что-то знает, она все ему скажет. Та припанкованная шмакодявка ничего не сказала, но лишь потому, что у него не было времени поговорить с ней как следует. Но сейчас у него будет время – достаточно времени.
Об этом он позаботится.
Напарник лейтенанта Хейла, Джон Густафсон, отвез Рози и Герт Киншоу в Третий полицейский участок в Лэйкшоре на патрульной машине. Билл поехал за ними на «харлее». Рози то и дело оборачивалась – проверяла, едет он или нет. Герт это заметила, но воздержалась от комментариев.
Хейл представил им Густафсона как свою «лучшую половину», но с первого взгляда на них было ясно, что Хейл – безоговорочный вожак в этой двойке. Отец-командир, как любил говорить Норман. Это чувствовалось во всем: в том, как Густафсон смотрел на своего напарника и как он провожал Хейла глазами, когда тот садился на переднее пассажирское сиденье их неприметного «каприса». Рози все это было знакомо. Такое она наблюдала не раз. У себя дома, в прошлой жизни.
Они проехали мимо здания банка, на котором висели часы – те же самые, мимо которых недавно проезжал Норман, – и Рози повернула голову, чтобы посмотреть, который час. 4:09. День тянулся, как резина.
Она опять оглянулась, вдруг испугавшись, что Билл отстал или решил больше не ехать за ними. Но он все еще ехал за их машиной. Поймав ее взгляд, он улыбнулся и помахал ей рукой. Она махнула в ответ.
– Вроде приятный парень, – сказала Герт.
– Да, – согласилась Рози, но она не хотела говорить о Билле при двух полицейских на переднем сиденье, которые наверняка прислушиваются к каждому ее слову. – Тебе надо было остаться в больнице, чтобы тебя осмотрели… чтобы убедиться, что он не поранил тебя своим шокером.
– Да ерунда, мне это даже понравилось, – усмехнулась Герт. На ней был огромный махровый больничный халат в сине-белую полоску, надетый поверх ее порванного сарафана. – На самом деле я так хорошо встряхнулась. Наверное, в первый раз после той памятной ночи, когда я потеряла девственность в Баптистском лагере для молодежи – как сейчас помню, в семьдесят четвертом году, – я себя почувствовала по-настоящему живой.