Он оглядел себя и пришел к выводу, что, прежде чем приехать сюда, он, видимо, заходил к себе в номер. От него пахло мылом, и он поменял одежду. Для его нынешних планов она подходила вполне: хлопчатобумажные брюки, белая футболка под горло и синяя рабочая рубашка навыпуск. Он выглядел в точности, как один из тех парней, которые иногда приходят по выходным, чтобы проверить газовую колонку или…
– Или проверить сигнализацию, – пробормотал Норман себе под нос и ухмыльнулся. – Ну ты и наглый, сеньор Дэниэльс. Черт побери, просто кошмарно наглый…
Паника грянула, точно гром среди ясного неба. Норман сунул руку в левый задний карман брюк и не нашел там ничего, кроме бумажника. Тогда он залез в правый карман и вздохнул с облегчением, почувствовав под рукой резиновый комок, в который сейчас превратилась смятая маска. Он забыл захватить револьвер. Скорее всего оставил его в сейфе в номере. Но он все-таки вспомнил про маску, и сейчас маска казалась ему куда более важной штуковиной, чем пистолет. Звучит безумно, конечно. Но так уж оно получилось.
Он пошел по тротуару к дому номер 251. Если шлюх будет мало, он попробует взять их всех в заложники. А если их будет много, он возьмет столько, сколько получится – к примеру, полдюжины, – и пусть остальные подергаются. А потом он просто перестреляет их по одной, пока кто-нибудь не назовет ему адрес Розы. А если никто его не знает, он просто застрелит их всех и проверит записи… Но скорее всего до этого не дойдет.
А что ты будешь делать, если там копы, Норми? – с тревогой спросил отец. Копы внутри, копы снаружи, копы, которые защищают дом. От тебя.
Он не знал, что он тогда будет делать.
Но его это не волновало.
Он прошел дома 245, 247, 249. Последний дом был за забором. Норман дошел до конца забора, остановился и подозрительно посмотрел на дом 251 по Дарем-авеню, внутренне готовый к тому, что дом будет гудеть, как улей, потому что сейчас там все должны стоять на ушах. Но он был совершенно не готов к тому, что он там увидел. Он вообще ничего не увидел. Все было тихо.
Дом «Дочерей и сестер» стоял в конце длинной узкой лужайки. На окнах второго и третьего этажей были опущены жалюзи для защиты от жары, и было тихо, как в склепе. Окна слева от крыльца были не занавешены жалюзи, но и там не горел свет. Никакого движения за окнами не наблюдалось. Никого на крыльце, ни одной машины на стоянке.
Я не могу просто стоять здесь столбом, подумал он и пошел вперед. Прошел мимо дома, взглянув мельком на огород, где он на днях видел двух шлюх – одну из них он сцапал сегодня в парке, за сортиром. Но сегодня вечером в саду не было никого, и та часть заднего двора, которая была видна с улицы, тоже пустовала.
Это ловушка, Норми, сказал отец. И ты это знаешь.
Норман дошел до дома с номером 257 на двери, потом развернулся и медленно пошел обратно. Он видел, что это выглядит как ловушка, так что голос отца понимал все правильно. Но он почему-то не чувствовал, что это ловушка.
И тут у него перед глазами возник бык Фердинанд, как резиновое привидение – Норман вытащил маску из заднего кармана и надел ее на руку, даже не осознав, что он делает. Он понимал, что так нельзя: всякий, кто выглянет сейчас из окна, непременно заинтересуется, с чего бы здоровый мужик с разбитой рожей идет по улице и разговаривает с резиновой маской… да еще заставляет маску ему отвечать. Но, кажется, и это тоже уже не имело значения. Жизнь стала очень простой, и Норману это вроде как нравилось.
– Не, ни хрена это не ловушка, – сказал Фердинанд.
– Ты уверен? – спросил Норман. Он уже почти поравнялся с домом 251.
– Да, – сказал Фердинанд, кивая головой в гирляндах. – Они там остались, на своем пикнике, вот и все. Сейчас они, наверное, сидят в кружочек, жуют свои плюшки, и какая-нибудь дебилка в старушечьем платье поет дурным голосом «Унесенные ветром». Ты думаешь, ты им испортил веселье? Ни хрена ты им не испортил. Ты ничего не добился, кроме как слегка испохабил им день.
Он остановился перед дорожкой, ведущей к «Дочерям и сестрам», и ошарашенно уставился на маску.
– Ну извини, парень, – примирительно сказал бык. – Но понимаешь, какая штука: я не делаю новости, я их рассказываю.
Норман был просто в шоке. Оказывается, на свете есть еще что-то не менее поганое, чем прийти вечерком домой и обнаружить, что твоя жена сбежала и прихватила попутно твою кредитку. И это «что-то» – когда тебя игнорируют.