– Норман, – прошептал голос. Он доносился из левого кармана плаща.
Он вытащил из кармана маску. Пустые глазницы быка испытующе глянули на него, а его идиотская улыбка теперь казалась усмешкой всезнающего человека. При таком освещении гирлянды цветов у него на рогах смотрелись как сгустки крови.
– Что? – заговорщически прошептал Норман. – В чем дело?
– Изобрази сердечный приступ, – прошептал бык. И Норман так и поступил. Он пошел по тротуару к машине, покачиваясь и замедляя шаг по мере того, как подходил к ней ближе. Он следил за тем, чтобы смотреть себе под ноги, и поглядывал на машину только краешком глаза. Они уже должны были его заметить, даже если они полные идиоты – он был единственным движущимся объектом в поле их зрения, – и он хотел, чтобы они увидели человека, который сосредоточенно смотрит себе под ноги, человека, которому каждый шаг дается с трудом. Человека, который либо был вдугарину пьян, либо ему было худо.
Он держал правую руку под плащом и массировал левую часть груди. Он чувствовал, как острие ножа для вскрывания писем, который он сжимал в руке, протыкает маленькие дырочки в его рубашке. Когда он подошел совсем близко к машине, он покачнулся и резко остановился. Он стоял совершенно неподвижно, опустив голову, и медленно считал до пяти, не позволяя себе слишком сильно раскачиваться из стороны в сторону. Он знал, о чем они сейчас думают. Сначала они решат, что это всего лишь надравшийся в дым пьянчуга топает домой после нескольких часов возлияний в ближайшем баре, но потом им должно прийти в голову, что ему, может быть, плохо. Он хотел, чтобы они к нему подошли. В крайнем случае он подошел бы к ним сам. Но он не хотел рисковать – если он к ним подойдет, его могут забрать.
Он сделал еще три шага, но уже не по направлению к машине, а вбок, схватился за холодную металлическую ограду и снова встал. Он стоял, покачиваясь, и глядя в землю, и очень надеясь, что он все-таки выглядит как человек, с которым случился сердечный приступ, а не как преступник с оружием, спрятанным под плащом.
Когда он уже начал думать, что лопухнулся и совершил серьезную ошибку, двери полицейской машины открылись. Он не увидел этого, но услышал. А потом он услышал еще более приятный звук: звук спешащих к нему шагов. Мы их сделали, Роки, подумал он и рискнул посмотреть краем глаза. Ему нужно было на них посмотреть, чтобы убедиться, что они подошли к нему оба и что они держатся рядом с друг другом. В противном случае ему пришлось бы изображать инфаркт. А это тоже было опасно: в этом случае один из них мог побежать к машине, чтобы вызвать по радио «скорую помощь».
Но они были типичной командой а-ля Чарли и Дэвид: старичок-ветеран и мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло. Норману этот парнишка показался смутно знакомым, как человек, похожий на кого-то, кого ты видел по телевизору. Но это было уже не важно. Они держались очень близко друг к другу, чуть ли не плечом к плечу – вот что было важно. Это было хорошо. И удобно.
– Сэр? – спросил тот, что слева, который постарше. – Сэр, у вас все в порядке?
– Болит, скотина, – выдохнул Норман.
– Что болит? – спросил старший. Опять старший. Это был важный момент; не решающий, но почти. В любую секунду старший коп мог велеть своему молодому напарнику вызвать по радио «скорую». И тогда уже ловить нечего. Но сейчас он не мог ничего предпринять: они были еще далеко.
В этот момент он почувствовал себя прежним Норманом – таким, каким был до начала всего этого приключения. Его разум был чист и ясен, и он был полностью здесь и сейчас и замечал все, что творилось вокруг: от мелких капелек тумана на железной ограде до серого голубиного пера, которое валялось в канаве рядом со смятым пакетиком из-под чипсов. Его слух обострился тоже. Он слышал даже тихое дыхание полицейских.
– Здесь, – прошептал Норман, массируя левую сторону груди правой рукой, спрятанной под плащом. Острие ножа проткнуло рубашку и порезало кожу, но он этого почти не почувствовал. – Вроде как желчный пузырь скрутило, только в груди.
– Может быть, вызвать «скорую»? – спросил молодой полицейский, и Норман вдруг понял, кого он ему напоминает: Джерема Матерса, парнишку, который играл Бивера в «Вот Бивер и пусть разбирается». Он смотрел все повторы этого сериала по 11-му каналу, некоторые серии – по пять-шесть раз.