Проблем не будет, успокоил его голос из кармана плаща. Проблем не будет вообще никаких, потому что то, что будет потом, уже не имеет значения. И это все упрощает. Если кто-то встанет у тебя на пути, просто убей его, и всех делов.
Он повернулся, вышел на улицу и закрыл за собой дверь подъезда. Он толкнул ее и обнаружил, что она захлопнулась. Он не особо расстроился. Если надо будет войти, он войдет без проблем – вряд ли этот замок представляет какие-то трудности, – но ему все же хотелось бы знать наверняка. И свет. Зачем он так напрягался и выбивал пробки, если скорее всего она будет одна? И, если уж на то пошло, с чего он взял, что она уже не пришла? Может, она уже давно дома.
Хотя нет. Он знал, что она еще не пришла, потому что так сказал бык, и быку Норман верил. А что касается первого вопроса… она вполне может быть не одна. С ней может быть Герти, или… бык что-то там говорил насчет парня. Норман не мог в это поверить и тем не менее… «Ей нравится, как он ее целует» – так сказал Ферд. Бред какой-то, она никогда не осмелится… но, как говорится, проверить не помешает.
Норман спустился с крыльца. Он решил вернуться к полицейской машине, решил дождаться ее там… и вот тогда и случился последний провал – уже настоящий провал. Обрыв в пустоту. Его сознание просто исчезло, он полетел вверх, как монетка при жеребьевке перед матчем – кому нападать, кому защищаться, – а когда он пришел в себя, то обнаружил, что снова стоит в подъезде и сжимает руки на горле приятеля Рози. Черт его знает, как он узнал, что этот парень – ее приятель, а не какой-нибудь коп в штатском, которого приставили следить за ее квартирой. А впрочем, какая разница?! Он просто знал, и этого было вполне достаточно. Кровь стучала в висках, голова просто трещала от яростной злости. Он видел, как этот парень
(ей нравится, как он ее целует)
обслюнявил Рози, когда они поднялись на крыльцо. И может быть, обнимая ее, он даже тискал ее за задницу. Может быть. Норман не помнил, не хотел помнить, ему это было не нужно. Просто не нужно.
– Я же тебе говорил, – сказал бык, и даже когда он злился, его голос оставался на удивление спокойным. – Я же тебе говорил, правда? Вот чему ее учат ее подружки! Замечательно! Просто прекрасно!
– Я убью тебя, мудила, – прошептал он на ухо человеку, чьего лица он не видел. Но это был парень Рози. Норман прижал его к стене. – Жалко только, что я не могу убить тебя дважды.
Он стиснул руки на шее Билла Стейнера и начал душить.
– Норман! – закричала Рози в темноте. – Норман, отпусти его.
Рука Билла, которую она чувствовала все время у себя на плече, пока вытаскивала ключ из двери, вдруг убралась. Она услышала звуки борьбы, а потом глухой удар, как будто кто-то ударил кого-то о стену.
– Я убью тебя, мудила, – раздался шепот из темноты. – Жалко только, что я не могу…
Убить тебя дважды, мысленно закончила Рози еще до того, как Норман произнес это вслух. Это было его любимое выражение. Он всегда так говорил, когда по телевизору передавали матч его обожаемых «Янки» и судья объявлял очко не в их пользу или когда кто-то подрезал его машину. Убью, мудила. Жалко только, что я не могу убить тебя дважды. А потом она услышала сдавленный хрип, и, конечно же, это был Билл. Норман душил Билла – выдавливал из него жизнь своими большими сильными руками.
Но вместо того, чтобы испугаться – она всегда, всю жизнь боялась Нормана, – она почувствовала прилив той же ярости, которая охватила ее сегодня в машине Хейла. И потом еще – в полицейском участке. И на этот раз ярость поглотила ее целиком.
– Отпусти его, Норман! – закричала она. – Убери от него свои бл…кие руки!
– Заткнись, ты, шлюха! – раздалось из темноты, но теперь в голосе Нормана был не только гнев. Ей послышалось и удивление тоже. До сих пор она ни разу ему не приказывала – за все четырнадцать лет их совместной жизни – и никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне.