И было еще кое-что. У нее на руке – там, где раньше лежала рука Билла, – разливалось странное тепло. Браслет. Золотой браслет, который ей подарила женщина с картины. В голове явственно прозвучал ее хрипловатый голос: «И хватит уже ныть и плакаться! Прекращай хныкать глупой овцой!»
– Немедленно прекрати, слышишь?! Я тебя предупреждаю! – закричала она на Нормана и рванулась на звук – туда, откуда доносились эти страшные хрипы. Она шла, выставив руки перед собой, как слепая. Ее губы кривились в злобном оскале, обнажающем зубы.
Ты его не задушишь, думала она. Ты его не убьешь, я тебе не позволю. Тебе нужно было уйти, Норман. Уйти и оставить нас в покое, пока ты еще мог уйти.
Кошмарные звуки – сдавленные хрипы и беспомощный стук ног, колотящих по стене, – раздавались уже прямо перед ней. Она не видела вообще ничего, но хорошо представляла, как Норман с этой своей плотоядной ухмылкой прижимает Билла к стене… и как только она себе это представила, она вдруг почувствовала себя изваянием из стекла, полым внутри и заполненным кипящей яростью. Чистой, без примесей, яростью.
– Ты, дерьмо поганое, ты что не слышал, что я тебе сказала?! НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ ЕГО!
Она протянула вперед левую руку, которая неожиданно налилась силой. Это была уже не рука, а когтистая лапа зверя. Браслет жег запястье. Она это чувствовала, и еще ей казалось, что она видит, как он сверкает сквозь свитер и куртку, которую Билл накинул ей на плечи. Браслет мерцал красным, как раскаленные угли в почти догоревшем костре. Она схватила его за плечо – этого человека, который бил ее и унижал целых четырнадцать лет, – и дернула его назад. Это было неимоверно легко. А потом она просто толкнула его в темноту. Он пролетел вперед и, наверное, ударился о картину на стене, потому что послышался звон разбитого стекла. Калвин Кулидж, или кто там был изображен на портрете, принял удар на себя.
Она слышала, как Билл хрипел и кашлял в темноте совсем рядом. Она протянула руки и обняла его за плечи. Он с трудом втягивал в себя воздух, каждый вдох сопровождался надрывным кашлем. Рози не удивилась. Она знала, какой Норман сильный.
Она взяла его за руку. Правой рукой. Потому что боялась трогать его левой – боялась его поранить. В ее левой руке сейчас клокотала такая сила, что ей самой было страшно. Но еще страшнее было то, что ей это нравилось. Ощущение силы.
– Билл, – прошептала она. – Пойдем отсюда. Пойдем со мной.
Ей нужно было отвести его наверх. Она пока не знала зачем, но ни капельки не сомневалась: когда будет нужно, она сразу поймет почему и зачем. Но он не сдвинулся с места. Он просто стоял, тяжело опираясь на ее руку, хрипел и кашлял.
– Пойдем, черт возьми! – настойчиво прошептала Рози. И она еще вовремя остановилась. Ведь она чуть не сказала: «Черт тебя побери». И она знала, что она сейчас говорит точно так же, как говорила бы… в общем, она понимала, чей это был голос. Даже в таких отчаянных обстоятельствах она все понимала.
Но по крайней мере он сдвинулся с места. А сейчас только это имело значение. Рози провела его по коридору, уверенно выбирая дорогу, как собака-поводырь. Он все еще кашлял, и его явно тошнило, но он хотя бы мог идти.
– Стоять! – закричал Норман откуда-то из темноты. И хотя его голос звучал властно и твердо, в нем явно сквозило отчаяние. – Стоять, или я буду стрелять!
Нет, ты не будешь стрелять, это испортит тебе все удовольствие, подумала Рози. Но он все-таки выстрелил. Из служебного револьвера 45-го калибра, отобранного у убитого полицейского. Он выстрелил в потолок, грохот был ужасный. В коридоре было пусто, и эхо получилось еще то. От едкого запаха пороха у Рози сразу же заслезились глаза. Вспышка красно-желтого света обожгла ей сетчатку, так что в глазах еще долго мелькали пятна, и она, кажется, поняла, зачем он это сделал. Он хотел осмотреться, увидеть, где сейчас находились она и Билл. Кстати сказать, они стояли у лестницы.
Билл издал странный звук – кажется, его рвало – и покачнулся, схватившись за Рози и прижав ее к стене лестничного пролета. Она тоже покачнулась, стараясь удержать равновесие, и вдруг услышала шаги в темноте. Норман шел к ним.
Она поднялась на пару ступенек, волоча за собой Билла. Он кое-как перебирал ногами, пытаясь ей помочь; и ему это даже чуть-чуть удалось. На второй ступеньке Рози остановилась и сбросила вешалку поперек лестницы. Норман споткнулся и принялся сыпать проклятиями. Рози отпустила Билла, он пошатнулся, но все-таки устоял на ногах. Он все еще хрипел и кашлял – никак не мог восстановить дыхание.