Она взяла его руку.
– Давай, Билл. Нам надо идти.
– Что происходит?
Ей стало жалко его, очень жалко. Ему было так больно, и он вообще ничего не понимал… Выражение его лица пробуждало в ней странные и противоречивые чувства: ее ужасно бесило, что он там топчется и не знает, на что решиться, но в то же время ее сердце сжималось от щемящей любви к этому человеку – было в ней что-то и от материнской любви, но в основе своей это была безумная, неистовая любовь, которая горела у нее в душе, как факел. Она его защитит. Она его защитит ценой собственной жизни, если так будет нужно.
– Не важно, что происходит, – сказала она. – Просто доверься мне, так как я доверилась тебе, когда мы ехали на мотоцикле. Доверься мне, и пойдем. Нам надо идти, сейчас же!
Она потащила его за собой правой рукой; в левой руке она держала браслет, похожий на большой золотой пончик. Билл на мгновение уперся, а потом из коридора донесся яростный крик, и Норман опять навалился на дверь. С криком, в котором смешались ярость и страх, Рози покрепче схватила Билла за руку и затащила его в шкаф и дальше – в залитый лунным светом мир, который теперь располагался прямо за задней стеной этого самого шкафа.
Все пошло наперекосяк, когда эта сучка опрокинула вешалку поперек лестницы. Как-то так получилось, что Норман споткнулся о нее, во всяком случае, его новый плащ – который так ему нравился – запутался в крючках. Один из этих крючков зацепился за петлю для пуговицы… и ведь надо еще исхитриться попасть; хит сезона в нашем цирке… второй залез в карман, как бездарный воришка-карманник, который пытается стибрить бумажник. А еще один медный крюк воткнулся ему прямо в яйца. Матерясь на чем свет стоит, он пытался прорваться вперед. Но эта проклятая вешалка не желала его отпускать. Он даже не мог ее отшвырнуть, потому что один из крючков зацепился за стойку перил, как абордажный крюк, и держал крепко, как якорь.
Но ему надо было подняться наверх. Очень надо. Он не хотел, чтобы Роза с этим своим членососом успели запереться у нее в норе, прежде чем он до них доберется. Он ни капельки не сомневался, что в случае чего он без труда вышибет дверь – за годы работы в полиции он сломал хренову тучу дверей, и некоторые из этих дверей были очень даже нехлипкими, – но сейчас ему было важно время. Он не хотел стрелять в Розу, это было бы слишком быстро и просто. Для своей беглой женушки он приготовил кое-что поинтереснее, но если в ближайшие пару секунд он не разберется с этой проклятой вешалкой, ему все же придется стрелять. Вот будет позорище!
– Дядя тренер, выпусти меня на поле! – крикнул бык из кармана плаща. – Я в настроении, я отдохнул, я готов!
Да, черт возьми, неплохая мысль. Норман вытащил маску и надел ее на голову, вдохнув уже знакомые запахи мочи и резины. Кстати, пахло не так уж и плохо, если их так вот смешать, эти запахи. Получалось вполне ничего, очень даже приятный запах, в каком-то смысле. Такой – успокаивающий.
– Да здравствует бык! – закричал он и рванулся вперед с пистолетом в руке. На этот раз проклятая штуковина все-таки хрустнула под его весом, но предварительно попыталась вогнать крючок ему в колено. Впрочем, Норман и не почувствовал боли. Он ухмылялся и щелкал зубами под маской – ему нравился этот звук, похожий на стук бильярдных шаров, столкнувшихся на столе.
– Не надо играть со мной, Рози. – Он попробовал встать на ноги, и вешалка прогнулась под его весом. – Стой на месте. Не убегай от меня. Я тебе ничего не сделаю, я хочу только поговори…
Она что-то кричала ему в ответ. Слова, слова, слова. Слова вообще ничего не значат. Он пополз вверх по лестнице, пытаясь делать это быстро и тихо. В конце концов он уловил движение в темноте – на пару ступенек выше. Он вытянул руку и схватил ее за ногу, впившись ей в кожу ногтями. Ощущение было волшебное! Попалась! – подумал он, торжествуя. Попалась, моя хорошая…
Неожиданно из темноты показалась ее вторая нога. Она резко дернулась и ударила его по носу. Впечатление было такое, что нос сместился куда-то в другое место. Боль была жуткая – как будто у него в голове поселился целый рой бешеных африканских пчел. Роза вырвалась, но сейчас Норману было не до того – он уже падал назад. Он взмахнул руками и попытался ухватиться за перила, но рука соскользнула. Он полетел вниз по ступеням. Хорошо еще, что успел убрать палец с курка… а то еще, чего доброго, продырявишь себе же башку. Мысль, конечно, бредовая. Но при том, как все обернулось, это казалось вполне вероятным. Норман наткнулся спиной на вешалку, пару секунд полежал на ступенях, потом тряхнул головой, чтобы в ней прояснилось, и снова пополз наверх.