В этот раз очевидного провала в памяти не было – никаких скачков, никаких выпадений из объективной реальности, – но он совершенно не помнил, что они кричали ему и что он им отвечал. Сейчас его волновало одно: боль в разбитом носу. Боль была такой сильной, что перед глазами не просто рябились круги, а стояла сплошная алая пелена.
Он смутно помнил, что еще кто-то – пресловутый случайный свидетель из тех, кто вообще ни при чем, – захотел присоединиться к их маленькой дружеской вечеринке и что этот дружок-членосос, хахаль Розы, велел ему не подходить. Как это мило с его стороны. Теперь Норман знал, где находится членосос. Он пошел на звук голоса и – пожалуйста, получите и распишитесь. Он схватил дружка-членососа за шею и опять стал душить. В этот раз он решил довести начатое до конца, но вдруг почувствовал руку Розы у себя на лице… на маске. Это было странное ощущение, как будто тебя гладят после хорошей дозы новокаина.
Роза. Роза к нему прикасалась. Она была здесь, совсем рядом. В первый раз за все эти недели – с тех пор, как она сбежала с этой кретинской кредитной карточкой, – она была рядом, и Норман сразу же потерял интерес к ее сладенькому любовничку. Он схватил ее руку, засунул ее в рот и укусил со всей силы. Это был настоящий экстаз. Только…
Только что-то случилось. Что-то плохое. Что-то ужасное. Впечатление было такое, что она просто вырвала из суставов его нижнюю челюсть. Боль стальными тисками обхватила голову с двух сторон. Он закричал и отпрянул, сука, грязная сука, что на нее нашло?! Что с ней случилось? Не просто же так эта тихая забитая мышь, на сто процентов предсказуемое существо, превратилась в такое чудовище, бесноватое совершенно.
«Случайный свидетель» опять подал голос, и Норман понял, что сейчас он его застрелит. Кого-нибудь он застрелит точно: люди, которые так вопят, только того и заслуживают – чтобы их застрелить. А потом, когда он повернул пистолет на то место, где раньше была Роза со своим членососом, он услышал лишь стук захлопнувшейся двери. Помимо всего прочего, эта тварь обвела его вокруг пальца и все-таки прорвалась к себе в дом.
Но сейчас это было не самое главное. Эпицентр боли сместился от носа к челюсти, как в свое время он поднялся к лицу от яиц и колена, по которым попала вешалка. Что она с ним сотворила? Ощущение было такое, что вся нижняя часть лица разодрана в клочья. Ее как будто вообще не было; и только зубы парили в пространстве чуть ниже носа.
Не будь идиотом, Норми, прошептал отец. Она просто вывихнула тебе челюсть, вот и все. Ты же знаешь, как это поправить, вот и давай – поправляй.
– Заткнись, старый пердун, – попытался сказать Норман, но с его свороченной челюстью у него получилось лишь нечленораздельное мычание. Он опустил пистолет, приподнял бока маски большими пальцами (когда он ее надевал, он не стал натягивать ее до конца, и теперь это существенно облегчило ему задачу) и легонько нажал на челюсть с двух сторон. Как будто подшипники в гнезда вставил.
Мысленно приготовившись терпеть боль, он опустил руки чуть ниже, потянул челюсть наверх и затрясся. Да, было больно, но в основном из-за того, что поначалу только одна сторона челюсти встала на место. Нижнюю половину лица перекосило, как небрежно задвинутый ящик стола.
Не кривляйся, Норман. Если будешь кривляться, таким и останешься на всю жизнь! – раздался в голове ворчливый голос матери – в нем звучала все та же старая злоба, о которой Норман помнил и по сей день.
Он еще раз попытался вправить правую половину лица. На этот раз он услышал щелчок в голове – челюсть окончательно встала на место. Но у него все равно оставалось странное ощущение, что челюсть болтается и вот-вот выпадет, как будто все сухожилия растянулись, и неизвестно, сколько еще пройдет времени, пока все придет в норму. Впечатление было такое, что, если зевнуть, челюсть отвиснет чуть ли не до ремня.
Маска, Норми, прошептал отец. Маска должна помочь, если ее натянуть до упора.
– Вот это правильно, – сказал бык. Его голос звучал глуховато, потому что его лицо было смято по бокам, но Норман понял его без проблем.
Он аккуратно натянул маску, до самого конца, и это действительно помогло: плотная резина зафиксировала его челюсть и держала лицо, как повязка из эластичного бинта.