– Ага, – сказал бык. – Я всего лишь бандаж для челюсти, можешь так обо мне и думать.
Норман глубоко вздохнул и встал на ноги, запихивая пистолет за пояс. Все круто, подумал он. Мальчишки все тут, а девочки идут на фиг. Ему показалось, что сквозь прорези маски он стал видеть яснее и четче, как будто у него вдруг обострилось зрение. Конечно, так только казалось, но ощущение было действительно сильным, и это было приятно. Вселяло уверенность.
Он отошел к дальней стене, чтобы взять разбег, а потом со всей силы врезался в дверь, за которой пряталась Роза со своим разлюбезным дружком. Челюсть опять разболелась, даже при том, что теперь ее поддерживала маска, но он вновь отошел, разбежался и снова ударил по двери. Дверь зашаталась, и сверху из нее отвалилась длинная щепа.
Он вдруг подумал, как было бы хорошо, если бы тут с ним был Харли Биссингтон. Вдвоем они бы вынесли эту дверь с одного удара, а потом он бы позволил Харли поразвлечься с его женой, пока он сам разбирается с ее хахалем. Харли давно мечтал оприходовать его милую женушку; Норман этого не понимал, но видел, как загорались глаза у Харли всякий раз, когда он приходил к ним домой и «облизывался» на Розу.
Он снова ударил по двери.
На шестой раз – а может, и на седьмой, Норман сбился со счету – замок сломался, и Норман влетел в квартиру. Она была там, они оба там были, должны были быть, но в первый момент он не увидел вообще никого. Пот заливал глаза и мешал смотреть. Вроде как в комнате никого не было, но такого просто не могло быть. Через окно они выбраться не могли, оно было закрыто и заперто.
Он прошел через комнату, через полосу света от уличного фонаря, утонувшего в тумане за окном. Он вертел головой из стороны в сторону, и рога Фердинанда рассекали воздух. Где она? Сука! Куда она подевалась?
В дальнем конце он увидел открытую дверь, за которой виднелся унитаз с закрытой крышкой. Он подошел к двери и заглянул в ванную. Никого. Хотя…
Он вытащил пистолет и дважды выстрелил в задернутую занавеску – на виниле с цветочками открылись две черные дырочки, как пара удивленных глаз. Потом он подошел и отдернул занавеску в сторону. За ней не было никого. Пули сбили со стены пару кафельных плиток, вот и весь ущерб. Но может, так было правильно. Он не хотел застрелить ее.
Да, но все-таки. Куда она подевалась?
Норман вернулся в комнату, опустился на колени (боль была страшная, но он ее почти не чувствовал) и пошарил пистолетом под кроватью. Никого и ничего. С досады он грохнул кулаком об пол.
Он шагнул было к окну, хотя видел, что оно закрыто и даже заперто на щеколду. Но только окно и оставалось… во всяком случае, он так думал, пока не увидел свет – яркий свет, вроде как лунный свет, – льющийся из другой двери, которую он пропустил во время первого осмотра.
Лунный свет? Тебе уже мерещится лунный свет? Ты, по-моему, совсем свихнулся. Я не знаю, может быть, ты забыл, но на улице туман. Густой туман. Но даже если бы это была самая лунная ночь столетия, луна обычно не светит из шкафа.
Может быть, и не светит, но Норман нисколечко не сомневался, казалось, что на этот раз его всезнающий папаня – этот жирный и потный боров с вечно сальными волосами, любитель пощупать мальчишек за яйца, а иной раз и чего поконкретнее – ошибся. Норман знал, что лунный свет в шкафу – это полнейший бред… но он видел именно лунный свет. В шкафу.
Он медленно прошел к дверце шкафа с пистолетом наготове, остановился в потоке света и заглянул в шкаф через прорези в маске (только теперь почему-то казалось, что в маске была всего одна прорезь для глаз, сквозь которую он и смотрел).
В боковые стенки шкафа были вбиты крючки, на перекладине висели пустые вешалки, но задней стенки просто не было. На ее месте был холм, залитый лунным светом и поросший высокой травой. Норман видел светлячков, чертящих тонкие линии света в темных силуэтах деревьев, и облака в черном небе, которые начинали светиться, когда подплывали к луне. Кстати, луна была почти полной. У подножия холма виднелись какие-то развалины: не то старый разрушенный дом, не то заброшенная церквушка.
Я сошел с ума, окончательно и бесповоротно, подумал он. Или она меня чем-то ударила по башке, и все это – просто галлюцинации.
Нет, быть такого не может. Не может – и все.