«Венди» как будто его и не слышала. Она молча подхватила Билла с другой стороны. А когда она заговорила, ее слова были обращены к Рози:
– Я положила ее второй дзат возле храма, так что здесь все в порядке… но нам надо спешить! Нельзя терять ни минуты!
– Я не понимаю, – сказала Рози, хотя в глубине души она все понимала. Или хотя бы догадывалась. – Что за дзат?
– Вопросы будешь задавать потом, – сказала «Венди». – А сейчас давай рысью вперед.
Поддерживая Билла с двух сторон, они спустились по склону к Храму Быка (про себя Рози еще удивилась тому, как быстро ей вспоминается все, что она пережила здесь раньше и о чем уже начала забывать). За ними плыли их тени. Здание храма надвигалось на них – казалось, оно само движется им навстречу, как будто живое, и хочет наброситься и проглотить. Рози испытала несказанное облегчение, когда «Венди» свернула вправо и повела их в обход.
На одном из колючих кустов у стены храма, как рубашка на вешалке в шкафу, висел второй дзат. Рози взглянула на него с тревогой, но безо всякого удивления. Это был мареновый хитон, точно такой же, какой носила женщина с безумным и чувственно-сладким голосом.
– Надевай, – велела темнокожая женщина.
– Нет, – слабо запротестовала Рози. – Нет, мне страшно.
– РОЗА, ВЕРНИСЬ!
При звуках этого голоса Билл опять подскочил на месте и повернулся в ту сторону. Его губы дрожали, глаза широко распахнулись, а кожа была слишком бледной, чтобы списать это только на лунный свет. Рози тоже испугалась, но где-то под страхом притаилась и ярость – как большая акула, скользящая под маленькой лодкой. Раньше она цеплялась за отчаянную надежду, что Норман не сможет пройти сюда следом за ними, что картина каким-то образом закроется у него перед носом. Теперь она знала, что этого не случилось, и уже очень скоро он войдет в этот мир, если уже не вошел.
– ВЕРНИСЬ, СУКА!
– Надевай, – повторила женщина.
– Зачем? – спросила Рози, но ее руки уже потянулись к блузке, чтобы стянуть ее через голову. – Зачем мне его надевать?
– Потому что так хочет она, а она всегда получает то, чего хочет. – Темнокожая женщина взглянула на Билла, который не мог оторвать взгляд от Рози. – А ты отвернись. В своем мире можешь хоть до посинения пялиться на нее голую. Пока гляделки не вывалятся. Но в моем мире все по-другому. Так что ты отвернись, пока хуже не стало.
– Рози, – неуверенно проговорил Билл, – скажи мне, что это сон.
– Да, это сон, – отозвалась она и сама поразилась той холодной рассудочности, которая сквозила сейчас в ее голосе и которой она в себе раньше не замечала. – Да, это сон. Делай, как она говорит.
Он развернулся быстро и четко повернулся, как солдат по команде «кругом». Теперь он смотрел на тропинку, которая вела в обход храма.
– И эту сбрую для сисек тоже снимай. – Темнокожая женщина нетерпеливо ткнула пальцем в бюстгальтер Рози. – Под дзатом такое не носят.
Рози послушно расстегнула и сняла лифчик. Потом сбросила кроссовки, даже не расшнуровывая, и стянула с себя джинсы. Оставшись в одних белых трусиках, она вопросительно взглянула на «Венди». Та коротко кивнула:
– И это тоже снимай.
Рози стащила трусики, а потом аккуратно сняла с куста дзат. Темнокожая женщина шагнула вперед, чтобы помочь ей одеться.
– Отойди от меня. Я знаю, как его надевать, – вдруг огрызнулась Рози и надела хитон через голову, как рубашку.
«Венди» отошла в сторону и встала, оценивающе глядя на Рози. Она больше не пыталась помочь, даже когда Рози запуталась в лямках дзата. Но она быстро справилась с этим маленьким затруднением. Теперь, когда Рози оделась в дзат, ее правое плечо осталось обнаженным, а на левом предплечье поблескивал золотой браслет. Она превратилась в зеркальное отражение женщины на картине.
– Можешь повернуться, Билл, – сказала она.
Он обернулся и оглядел ее с головы до ног. Его глаза на секунду задержались на ее груди, четко обозначившейся под тонкой тканью. Рози не возражала.
– Ты совсем на себя не похожа, – заметил он. – Как будто это не ты, а вообще кто-то другой. Кто-то очень опасный.
– В снах так всегда и бывает, – сказала она и вновь расслышала в своем голосе жесткую и холодную рассудительность. Ее самое передернуло от отвращения… и в то же время ей это нравилось.
– Мне надо тебе объяснять, что делать? – спросила темнокожая женщина.
– Нет, мне объяснять не надо.
Потом Рози повысила голос, и ее крик – мелодичный и одновременно свирепый, был совсем не похож на ее собственный голос. Это был голос той, другой женщины… но это был и ее голос тоже: