Какое красивое растет дерево! Каждой весной его ветки уже покрываются темно-зеленой листвой, а последние года два Рози замечает и проблески красного среди этой густой зелени – еще через несколько лет из этих цветов завяжутся плоды. Рози знает, что если кто-нибудь по случайности набредет на эту поляну и отведает аппетитных с виду фруктов, он умрет. И его смерть точно будет нелегкой. Иногда это ее беспокоит, но с годами – все меньше и меньше. За столько лет Рози не видела здесь никаких следов пребывания людей: ни одной пивной банки, ни одного окурка, ни одного фантика от жвачки. Теперь ей уже вовсе не тяжело приезжать сюда, и сидеть на поляне, сложив на коленях гладкие, без единого пятнышка руки, и смотреть на дерево своей ярости в ярких мареновых вспышках цветов, которые пока еще только цветы, но через несколько лет из них народятся плоды сладостной онемелой смерти.
Иногда, глядя на дерево, она тихонечко напевает:
– На самом деле, я Рози… Настоящая Рози, вот так… Со мной шутки плохи, приятель… Прими это просто как факт…
На самом деле она не такая уж и крутая. И вряд ли кому-то есть до нее дело. Кроме самых близких людей, конечно. Но это вполне нормально. Потому что никто, кроме близких, ее особенно не интересует. Теперь мы в расчете, как сказала бы женщина в мареновом дзате. Она нашла свою безопасную гавань, и каждый год, ранним весенним утром, сидя вот так на заросшей травой поляне над тихим озером – на поляне, которая за все эти годы нисколечко не изменилась (как будто это вообще не живая природа, а написанная маслом картина – из тех не нужных никому картин, которые уныло пылятся на полках в ломбардах и сувенирных лавок), – она подчас ощущает прилив такой всеобъемлющей благодарности, которую просто нельзя удержать в человеческом сердце. Переполняющие ее чувства рвутся наружу, и она поет. Потому что она должна петь. Она просто не может не петь.
Иногда к краю поляны выходит лисица – теперь уже старая, словно поблекшая, и в ее рыжем хвосте с каждым годом все больше и больше серебряных прядей, – и стоит там, как будто прислушиваясь к песне Рози. Ее черные непроницаемые глаза глядят безо всякого выражения и без мысли, но Рози всегда безошибочно различает в них проблеск ума – опытного и мудрого.