После первой затяжки у него закружилась голова, но он все равно докурил сигарету до самого фильтра, и потом ему было ужасно плохо. Он был уверен, что его либо вырвет, либо он хлопнется в обморок, либо свалится с сердечным приступом. А может, все вместе: и то, и другое, и третье. Но теперь все вернулось на круги своя. Те же две пачки в день и тот же утренний кашель, когда твои легкие разве что не выворачиваются наизнанку. Как будто он и не бросал курить.
Но это было нормально. Сейчас Норман переживал трудные времена. Он пребывал в стрессовом состоянии, как это определяют придурки психоаналитики. А когда человек пребывает в стрессовом состоянии, он ищет себе хоть какое-то утешение и поэтому вспоминает о старых привычках. Говорят, что привычки – и особенно вредные привычки типа курить или пить – это как костыли, подпорки для слабых. Ну так и что с того? Норман слабым себя не считал, но если ты, скажем, хромаешь, то глупо было бы не воспользоваться костылями, правильно? А вот когда он разберется с Розой (если ей захотелось развода, он ей обеспечит неофициальный развод, но на своих условиях, скажем так), он выбросит все костыли за ненадобностью.
И тогда уже – навсегда.
Норман повернул голову и посмотрел в окно. До темноты еще далеко, но уже смеркается. Похоже, пора потихонечку собираться. У него на сегодняшний вечер намечена одна встреча, а Норман терпеть не мог опаздывать. Он затушил сигарету в переполненной пепельнице на тумбочке с телефоном, поднялся с кровати и начал одеваться.
Времени было навалом, так что Норман мог не торопиться. И это было замечательно. В последнее время он вкалывал на работе, как ломовая лошадь, у него набралось много неиспользованных отгулов и выходных, и когда он попросил у начальства отпуск, капитан Хардэвей не стал возникать. Норман решил, что тому было две причины. Во-первых, газетчики и телерепортеры так расписали его достижения во всех средствах массовой информации, что он стал чуть ли не национальным героем на этот месяц. А во-вторых, капитан Хардэвей недолюбливал Нормана, дважды пытался привлечь его к уголовной ответственности за злоупотребление служебным положением и применение грубой силы по отношению к задержанным и был только рад сплавить его с глаз долой хотя бы на время.
– Сегодня вечером, сучка, – пробормотал Норман, обращаясь к своему отражению в мутном зеркале в гостиничном лифте. – Если мне повезет, то уже сегодня. А я чувствую, что мне повезет.
У подъезда отеля стояла целая очередь такси, но Дэниэльс не стал брать машину. Таксисты запоминают, куда они ездят, и иногда даже запоминают лица пассажиров. Нет, он поедет на автобусе. Норман направился к остановке на углу. По пути он попробовал разобраться в своих ощущениях. Он действительно чувствовал, что сегодня ему повезет. Он себя не обманывал. Он был на верном пути. Он знал это точно, потому что он снова проник к ней в сознание и настроился на ее волну.
К остановке подъехал автобус. Автобус зеленой линии, как раз тот, который был нужен Норману. Он вошел через переднюю дверь, заплатил за проезд и уселся сзади – сегодня ночью ему, слава Богу, не нужно перевоплощаться в Розу. От нечего делать Норман смотрел в окно. За окном проплывали освещенные улицы города. Вывески баров и ресторанов. ПРОДУКТЫ. ПИВО. ПИЦЦА НАВЫНОС. СТРИПТИЗ-БАР, ДЕВОЧКИ НА ЛЮБОЙ ВКУС.
Тебе здесь не место, Роза, подумал он, когда автобус проехал мимо ресторана под названием «Просто и вкусно» – в окне горела кроваво-красная неоновая вывеска «Настоящий бифштекс по-канзасски». Тебе здесь не место, но ты не волнуйся, я уже здесь. Я пришел за тобой. Я тебя заберу отсюда. Заберу домой. Ну, в общем, куда-нибудь заберу.
Разноцветье неоновых вывесок и вид темнеющего вечернего неба навели Нормана на размышления о старых добрых денечках, когда все было просто, когда жизнь не казалась такой непонятной и безысходной и не вызывала этого кошмарного ощущения клаустрофобии, когда тебе кажется, будто мир превратился в закрытую комнату, стены которой сжимаются и грозят расплющить тебя в лепешку. Когда зажигались неоновые огни, начиналось веселье – именно так все и было раньше, в те относительно беззаботные годы, когда ему было чуть-чуть за двадцать. Ты выбирал подходящее место под яркой светящейся вывеской и заходил туда. Это веселое время давно миновало, но большинство полицейских – большинство хороших полицейских – не забыли о том, как надо ходить по городу в темноте. Они знают, как проникать в те места, где не светит неон, и что надо делать со всякой швалью, которая там ошивается. А те, кто не знает, долго не живут.