Всю дорогу Норман рассматривал вывески за окном. Судя по всему, автобус уже подъезжал к Каролина-стрит. Норман поднялся, прошел вперед и остановился у двери, держась за стойку. Автобус повернул за угол и остановился на остановке. Когда двери открылись, Норман молча сошел по ступенькам на тротуар и растворился в темноте.
Он купил себе карту города в газетном киоске в отеле. Шесть с половиной долларов, охренеть можно. Но он выложил эти денежки, потому что не собирался расспрашивать прохожих на улице. Это могло обернуться себе дороже. Как ни странно, но люди очень неплохо запоминают тех, кто расспрашивал их на улице; иногда они даже способны вспомнить лицо человека, которого видели мельком пять лет назад. Невероятно, но факт. Поэтому лучше ни у кого ничего не спрашивать. А то вдруг что случится… что-нибудь очень плохое. Скорее всего ничего не случится, но лучше обезопасить себя от случайностей. Как говорится, перебдеть лучше, чем недобдеть.
Судя по карте, Каролина-стрит пересекается с Беудри-плейс в четырех кварталах к западу от автобусной остановки. Приятная прогулка пешком теплым погожим вечером. На Беудри-плейс и живет тот еврейчик из «Помощи в дороге».
Засунув руки в карманы, Дэниэльс неторопливо пошел вдоль по улице. У него на лице застыло полусонное и слегка глуповатое выражение, какое бывает у человека, погруженного в свои мысли, и никто из прохожих не заподозрил бы, что внутри он весь собран и, как говорится, пребывает в полной боевой готовности. Он отмечал про себя каждый проезжающий мимо автомобиль, каждого из прохожих, стараясь выделить из толпы тех, кто проявлял бы к нему особо пристальное внимание. Тех, кто выделял бы его. Но таких не было. И это было хорошо.
Когда Норман добрался до дома «кролика Тампера» – а это был именно дом, а не квартира в многоквартирном доме, – ему опять повезло, – он дважды прошелся туда-сюда по тротуару, присматриваясь к машине, припаркованной у подъездной дорожки, и пытаясь заглянуть в освещенное окно на первом этаже. Окно гостиной. Занавески были раздвинуты, но плотный тюль закрывал обзор. Сквозь ткань просвечивало размытое пятно, которое меняло цвет, – скорее всего телевизор. Телевизор работал. Значит, Тампер был дома. Тампер сидел перед «ящиком», смотрел какую-нибудь ерунду и, может быть, грыз морковку. А скоро он встанет и отправится на работу на автовокзал, где будет пытаться помочь безмозглым и глупым бабам, которые, по определению, не заслуживают того, чтобы им помогали. Потому что они тупые. Или просто стервозные.
Еще на вокзале Норман обратил внимание, что у Тампера не было обручального кольца, да и вообще этот сморчок выглядит как законченный пидор, но опять же… лучше перестраховаться. Дэниэльс заглянул в салон тамперского «форда» – старого четырех-пятилетнего драндулета, припаркованного у дома, – в поисках хоть каких-то знаков, говорящих о том, что Тампер живет не один. Но ничего подозрительного он не увидел.
С довольной ухмылкой Норман оглядел улицу. На улице не было никого.
У тебя же нет маски, подумал он. У тебя даже нет нейлонового чулка, чтобы натянуть его на лицо. Да, Норман?
Да, у него нет ни маски, ни даже чулка.
Ты совершенно об этом забыл.
Ну… если честно, то нет. Не забыл. У него была мысль, что завтра, когда взойдет солнце, в мире станет одним чахлым еврейчиком меньше. Потому что иной раз в таких тихих кварталах, как этот, случаются по-настоящему страшные вещи. Например, в дом врываются люди – в основном обкурившиеся наркоманы или пьяные в зюзю юнцы, – и начинается полный беспредел. Жестоко, да. Но такова жизнь. Как там пишут на футболках и на наклейках на автомобили? «Дерьмо случается с каждым». И нередко бывает – как бы нам ни хотелось, чтобы все было наоборот, – что это дерьмо случается не с плохими людьми, а с хорошими. Например, с одним славным еврейчиком, который читает «Правду» и помогает беглянкам-женам скрываться от их законных мужей. А это неправильно. Так не должно быть в нормальном обществе. Если так будет, то не будет вообще никакого общества.
Впрочем, это уже не лечится. В мире полно мягких добросердечных людей, которые готовы помочь якобы несчастным забитым женщинам. Но все эти мягкие добросердечные люди не совершили одну роковую ошибку, которую совершил этот человек… он помог его жене. Норман знал это наверняка, без малейших сомнений. Этот человек ей помог.