Рози все-таки удалось не уронить ключи, когда она доставала их из сумочки, но у нее так дрожали руки, что она никак не могла попасть ключом в замок. Билл накрыл ее руку своей и направил ключ, куда нужно. Когда он прикоснулся к ее руке, ее снова как будто ударило током, и ключ, скользнувший в замок, вызвал в ее воображении совсем другой образ – смущающий образ, тревожный.
Она открыла дверь. Нормана в комнате не было, если только он не прятался в душе или в шкафу. Остановившись в дверях, Рози оглядела свою уютную милую квартирку. Кремовые обои, картина на стене у окна, включенная лампа над раковиной в крошечной кухоньке. Еще не дом, пока еще нет, но уже чуточку ближе к дому, чем раскладушка в общей спальне в «Дочерях и сестрах».
– Знаешь, а у тебя очень мило, – задумчиво проговорил Билл. – Конечно, не двухэтажные апартаменты в престижном пригороде, но все равно очень мило.
– Не зайдешь на минуточку? – спросила Рози. Ей показалось, что губы у нее онемели, как будто кто-то вколол ей неслабую порцию новокаина. – Кофе попьем…
Замечательно! – вновь прозвучал у нее в голове злорадный голос Нормана. Доставьте друг другу маленькую приятность, ага? Ты ему кофе, а он тебе вставит. Равноценный обмен!
Билл серьезно задумался, а потом покачал головой.
– Я думаю, лучше не надо. Не сегодня, во всяком случае, – сказал он. – Ты даже не представляешь, как ты сильно меня волнуешь. – Он рассмеялся немного нервно. – Наверное, я сам еще не представляю, как ты сильно меня волнуешь. – Он заглянул в комнату через плечо Рози и увидел что-то такое, что заставило его улыбнуться и поднять вверх большой палец. – Насчет картины ты оказалась права… тогда я в это не верил, но теперь вижу сам. Наверное, когда ты ее покупала, ты уже знала, где ты ее повесишь?
Рози улыбнулась и покачала головой:
– Когда я покупала картину, я еще даже не знала об этой квартире.
– Значит, у тебя было предчувствие. Ты ее так хорошо повесила. Я уверен, что она здесь особенно хорошо смотрится по вечерам, в мягких сумерках. Солнечный свет должен падать на нее чуть сбоку.
– Да, по вечерам она смотрится лучше всего, – согласилась Рози и не стала добавлять, что для нее эта картина всегда смотрится одинаково хорошо.
– Как я понимаю, она тебе еще не надоела?
– Нет, совершенно не надоела.
Она хотела добавить: Потому что она необычная, по-настоящему необычная. Подойди ближе и сам посмотри. Может быть, ты увидишь что-то такое, что удивит тебя больше, чем дама, готовая проломить тебе череп банкой с фруктовым компотом. И тогда ты мне скажешь, Билл – картина действительно стала больше или мне это только привиделось?
Но, разумеется, промолчала.
Билл положил руки ей на плечи. Она подняла глаза и посмотрела на него очень серьезно – как ребенок, которого укладывают в постель, – когда он наклонился к ней и поцеловал в лоб.
– Спасибо, что ты согласилась пойти со мной, – сказал он.
– Спасибо, что ты меня пригласил. – Она почувствовала, как по щеке стекает слезинка, и быстро вытерла ее кулаком. Ей было не стыдно, что она плачет при нем. И ей было не страшно плакать при нем. С ним она не боялась быть слабой. Она чувствовала, что ему можно доверять. Пусть даже одну слезинку. И это было просто замечательно.
– Послушай, – сказал он. – У меня есть мотоцикл, старый добрый «харлей». Он большой, шумный и иногда глохнет на светофоре, но зато он удобный… и я, кстати, неплохо вожу мотоцикл. Главное – осторожно. Вот так, сам себя не похвалишь… Но я знаю, что говорю. В Америке есть всего шесть владельцев «харлеев», которые ездят в шлемах, и я как раз среди этих шести. Я тут подумал… если в субботу будет хорошая погода, я мог бы заехать за тобой утром. Я знаю одно чудесное место в тридцати милях отсюда, на озере. Там очень красиво. Купаться, конечно, еще рановато, но мы можем устроить пикник.
Поначалу Рози просто опешила и не знала, что ей на это сказать – ей действительно очень льстило, что он опять пригласил ее на свидание. Потом она попыталась представить себе, как это будет, если они поедут на его мотоцикле, мчась сквозь пространство на скорости пятьдесят-шестьдесят миль в час. Как это будет: сидеть у него за спиной и прижиматься к нему, обнимая руками за талию. При одной только мысли об этом ей вдруг стало жарко, как будто у нее подскочила температура. Рози не поняла, что это было, хотя ей казалось, что когда-то – давным-давно – она уже переживала что-то подобное.