– Ну что, Рози? Что скажешь?
– Я… ну…
Что ей сказать? Рози нервно притронулась языком к верхней губе и отвела взгляд, чтобы не смотреть в глаза Биллу и все-таки сосредоточиться и придумать ответ. Ее взгляд случайно упал на стопку желтых листовок на кухонном столе, и ее охватили самые противоречивые чувства: одновременно и разочарование, и облегчение.
– Я не могу. В субботу «Дочери и сестры» устраивают пикник. Это мои друзья – люди, которые очень мне помогли, когда я сюда приехала. Это будет такой пикник, типа ярмарки. Всякие игры, софтбол, эстафеты, катание на лошадях, ларечки со всякими сувенирами… все в таком роде. А вечером будет концерт, который обещает собрать по-настоящему много денег. В этом году к нам приезжают «Индиго герлс». Я обещала, что посижу на продаже футболок с пяти часов вечера и до концерта. И мне надо там быть обязательно. Потому что я многим обязана этим людям.
– К пяти я тебя привезу. Без проблем, – сказал Билл. – А хочешь, вообще к четырем.
Она очень хотела… и вовсе не потому, что боялась опоздать на пикник «Дочерей и сестер» к назначенному сроку. Она боялась другого. Но как рассказать об этом Биллу? И сумеет ли он понять, если она ему все-таки скажет: Мне бы очень хотелось нестись с тобой на мотоцикле на полной скорости и обнимать тебя сзади за талию, прижимаясь к твоей спине. И еще мне бы хотелось, чтобы ты был в кожаной куртке: я бы уткнулась лицом тебе в плечо, чтобы вдыхать запах кожи и слушать, как поскрипывает твоя куртка при каждом твоем движении. Это было бы просто чудесно, но ты знаешь, я очень боюсь, что когда мы приедем на место, ты сделаешь что-то такое, что мне не понравится… я боюсь, как бы не оказалось, что Норман, который злобствует у меня внутри, все это время был прав, когда говорил о том, что тебе нужно на самом деле. Но больше всего я боюсь, что мне снова придется столкнуться с тем, что было чуть ли не главным принципом жизни моего бывшего мужа, о чем он ни разу не говорил со мной вслух, потому что это было понятно и так: то, как он со мной обращался, с его точки зрения было нормально – именно так, как надо. Я не боли боюсь, пойми. Я знаю, что такое боль. Я просто боюсь проснуться и понять, что это был просто волшебный сон. У меня в жизни было так мало хорошего. И когда начинается что-то хорошее, я боюсь, что оно скоро закончится.
Она поняла, что ей нужно сказать, но она знала, что никогда не скажет. Может быть, потому что именно так говорят в кинофильмах, и это всегда звучит слезно и жалобно: Не делай мне больно. Вот что ей нужно сказать. Пожалуйста, не делай мне больно. Не обижай меня. Потому что, если ты меня обидишь, во мне умрет все то хорошее, что еще осталось.
Но Билл все еще ждал ответа, и надо было сказать хоть что-нибудь.
Рози уже собралась сказать нет. Ей действительно надо быть на пикнике и на концерте. Может быть, они с Биллом съездят на озеро как-нибудь в другой раз. Но тут ее взгляд упал на картину на стене у окна. Она бы не стала раздумывать и сомневаться, подумала Рози; она бы считала дни и часы, оставшиеся до субботы, а потом безо всякого страха села бы вместе с ним на его «железного коня» и всю дорогу колотила бы его по спине, чтобы он гнал быстрее. Рози живо представила, как эта женщина со светлой косой садится в седло мотоцикла и обнимает Билла за талию – ее хитон цвета роза марена задирается высоко-высоко, и ее голые ноги крепко сжимают его бедра.
И вновь ее словно накрыло горячей волной. Только на этот раз жар был сильнее. Гораздо сильнее.
– Хорошо, – сказала она. – Я согласна. Но при одном условии.
– Говори, что за условие. – Билл улыбался, явно очень довольный.
– Ты меня привезешь в Эттингерс-Пьер – в парк, где будет пикник «Дочерей и сестер», – и останешься вместе со мной на концерт. Я тебя приглашаю и покупаю билеты.
– Договорились, – тут же отозвался он. – Во сколько мне за тобой заехать? В половине девятого будет нормально или это слишком рано?
– Нормально.
– Только ты надень теплую куртку и, может быть, даже со свитером, – предупредил Билл. – Когда мы вернемся, сложишь их в ящик под седлом. Но пока будем ехать, будет прохладно.
– Хорошо, – сказала Рози, уже думая о том, что свитер и куртку придется попросить у Пэм Хэверфорд. (У них с Пэм был примерно один размер.) Пока что весь ее «верхний» гардероб состоял из одного легкого пиджака, и у нее еще не было денег, чтобы его пополнить.