– Не знаю такого и знать не хочу, – заявила она. – Давайте, ребята, валите отсюда. Сюда белые мальчики не ходят.
До этих пор все показания сходятся, но потом в протоколах допросов начинаются незначительные расхождения. Норман с Харли утверждали, что мисс Венди Ярроу (которую той весной и летом Норман дома на кухне поминал исключительно с матюгами и называл шлюхой поганой) достала из сумочки пилочку для ногтей и дважды пырнула ею Нормана Дэниэльса. Да, у него было два длинных и неглубоких пореза на лбу и на правой кисти с тыльной стороны ладони, но мисс Ярроу заявила, что руку Норман порезал сам, а лоб ему порезал его напарник. Они это сделали после того, как впихнули ее в комнату № 12 мотеля «Привокзальный», сломали ей нос и четыре пальца на руке, раздробили девять костей на левой стопе (она утверждала, что они по очереди наступали ей на ногу), вырвали у нее не один клок волос и зверски избили ее кулаками в живот. А потом тот, который пониже ростом, ее изнасиловал, заявила она въедливым дядечкам из отдела внутренних расследований. Широкоплечий тоже пытался ее оседлать, но поначалу у него не стоял. Он укусил ее несколько раз за лицо и за грудь, и у него все-таки встал, «только он все спустил мне на ногу, не успев даже толком засунуть. Потом он опять начал меня избивать. Все твердил, что нам надо серьезно поговорить. Только он мало чего говорил. В основном кулаками работал».
И вот теперь, лежа в постели у себя в номере в отеле «Уайтстоун», на простынях, которые когда-то – совсем недавно – держала в руках его жена, Норман ворочался с боку на бок, пытаясь не думать об этом проклятом восемьдесят пятом годе. Но не думать не получалось. И неудивительно. Если он вспоминал об этом дурацком годе, то от воспоминаний было уже не отделаться. Как от назойливого идиота-соседа, который тебя просто бесит, но от которого никуда не деться.
Мы совершили ошибку, подумал Норман. Мы поверили этому черномазому сукину сыну в свитере «Баффало биллс».
Да, это была ошибка. Большая ошибка. И еще они поверили в то, что девица, которая с виду вполне тянула на подружку Ричи Бендера, и была его подружкой, и раз она находилась в той комнате, стало быть, это была комната Ричи Бендера. Это была их вторая ошибка, которая, может быть, вытекала из первой, но это было уже не важно, потому что в итоге они все равно здорово прокололись. Мисс Венди Ярроу работала официанткой на неполном рабочем дне, в свободное время подрабатывала на панели и была законченной наркоманкой «на полную ставку», но она знать не знала никакого Ричи Бендера. Как потом выяснилось, Ричи Бендер действительно существовал и именно он и ограбил «Почти задаром» и пристрелил кассира, но его комната располагалась отнюдь не между автоматом с напитками и автоматом с газетами. Там была комната Венди Ярроу. И Венди Ярроу жила в этой комнате совершенно одна. Во всяком случае, конкретно в тот день.
Комната Ричи Бендера располагалась с другой стороны автомата с напитками. И эта ошибка могла очень дорого обойтись Норману Дэниэльсу и Харли Биссингтону. Их едва не погнали с работы, но в конце концов идиоты из отдела внутренних расследований поверили в историю с пилочкой для ногтей. К тому же заявление мисс Ярроу об изнасиловании не подтвердилось – медицинская экспертиза не обнаружила никаких следов спермы. А ее уверения, что старший из двух полицейских – тот, который ее изнасиловал по-настоящему, – использовал презерватив, а потом спустил его в унитаз, были бездоказательны и голословны.
Но были и другие проблемы. Даже самые яростные заступники Нормана с Харли вынуждены были признать, что инспекторы Дэниэльс и Биссингтон малость перестарались, пытаясь отбиться от этой взбешенной фурии субтильного телосложения, вооруженной убийственной пилочкой для ногтей. Например, у нее действительно были сломаны пальцы на руке. В результате – строгий выговор с занесением в личное дело. Причем это был еще не конец. Эта наглая сука нашла одного еврея… плюгавенького и плешивого ублюдка…
Впрочем, в мире полно наглых сук, которые норовят испортить тебе жизнь. Его милая женушка, например. Но с этой наглой сучкой он как-нибудь разберется… при условии, что ему удастся хотя бы немного поспать.
Норман перевернулся на другой бок, и воспоминания о злополучном восемьдесят пятом все-таки начали блекнуть.