Рози вдруг пришло в голову, что надо бы взять еще чашку чая. У нее не было никаких причин думать, что Пэм заглянет в «Пузатый чайник» – рабочий день у нее закончился час назад, – но ей почему-то казалось, что Пэм должна сюда забежать. Женская интуиция… кажется, так это называется. Рози встала из-за стола и направилась к стойке.
А она очень даже ничего, эта маленькая сучка на переходе, подумал Норман, тугие красные брючки, аккуратная налитая попка. Он специально поотстал на пару шагов – дабы насладиться приятственным видом, моя дорогая крошка, – но буквально через пару секунд симпатявая девочка завернула в какой-то маленький ресторанчик. Проходя мимо, Норман заглянул в окно, но не увидел ничего интересного. Сборище старых кошелок, жующих какую-то липкую сладкую мерзость и пьющих кофе и чай, и парочка официантов, которые передвигались по залу этакой томной педерастичной походкой, мелко перебирая ногами.
Старым теткам это, наверное, нравится, подумал Норман. Изобрази из себя сладкого мальчика – и получишь хорошие чаевые. Да, наверное, в этом-то все и дело. Иначе с чего бы нормальным взрослым мужикам так извращаться? Не все же они голубые… верно?
Заглянув в ресторанчик – мимоходом и безо всякого интереса, – Норман наметанным взглядом выделил из толпы одну даму, которая была гораздо моложе крашеных мымр в брючных костюмах, сидевших за большинством столиков. Она как раз направлялась к стойке в глубине кафе-кондитерской (во всяком случае, Норман предполагал, что именно так и должны называться места типа этого заведения). Он по привычке взглянул на ее задницу – просто потому, что он всегда первым делом смотрел на задницу, когда ему на глаза попадалась деваха моложе сорока, – и отметил, что попка вполне неплохая, но ничего выдающегося. Не тот случай, чтобы упоминать о нем в письме мамочке.
У Розы когда-то была такая же, подумал он. Пока она себя не запустила и ее задница не раздалась до размеров диванного пуфика.
Но зато у женщины, которая направлялась к стойке, были роскошные волосы. Гораздо лучше, чем задница. Но в этом смысле она совершенно не напоминала Розу. Роза была «русой шатенкой», как это всегда называла мать Нормана, и она почти никогда не возилась с прической (и Норман ее не винил: из ее тусклых мышиного цвета волос трудно было бы соорудить что-то более или менее приличное). Обычно Рози зачесывала волосы назад и собирала их в хвост; а если они собирались поужинать в ресторане или сходить в кино, то вместо хвоста Роза делала себе пучок, накручивая волосы на такую эластичную штуку, которые продаются в любом супермаркете и газетном ларьке.
Женщина в кафе, куда мимоходом заглянул Норман, была вовсе не русой шатенкой, а изящной блондинкой. И прическа у нее была очень стильная: не какой-нибудь хвост или пучок, а аккуратная толстая коса, которая доходила почти до середины спины.
За сегодняшний день у Рози случилось много чего хорошего. Но лучше всего – даже той потрясающей новости, которой поделилась с ней Рода; насчет того, что Робби Леффертс собирается предложить ей контракт на тысячу долларов в неделю, – было мгновение, когда Рози отвернулась от кассы у стойки и столкнулась нос к носу с Пэм Хэверфорд. Сначала Пэм просто ее не узнала, скользнула по ней невидящим взглядом и отвернулась… но тут же опять повернулась к Рози и вытаращилась на нее во все глаза. Она неуверенно улыбнулась, а потом пронзительно вскрикнула, так что бабульки, сидевшие в кафе, с испугу схватились за сердце. Рози даже испугалась, как бы у них не зашкалило электрокардиостимуляторы.
– Рози?! Это ты?! О Господи.
– Это я, – рассмеялась Рози. Она заметила, что на них с Пэм уже оборачиваются, но поняла – вот чудо из чудес, – что ее это совсем не волнует.
Пэм тоже взяла себе чай, и подруги уселись за тот же столик у окна, где раньше сидела Рози. Пэм соблазнила ее еще на одно пирожное, и Рози не стала противиться искушению, хотя в другой ситуации она бы себе этого не позволила. За последние пару месяцев она похудела на целых пятнадцать фунтов, и ей совсем не хотелось набрать их обратно.