Пэм все твердила, что она не верит своим глазам – просто не верит своим глазам, – и Рози могла бы решить, что подруга ей льстит, но она видела, как Пэм на нее смотрит: переводит восторженный и немного встревоженный взгляд с ее лица на волосы и обратно, как будто пытаясь понять, что случилось с ее хорошей подругой Рози.
– Ты потрясающе выглядишь, – сказала она. – Нет, правда. Ты помолодела лет на пять. Черт возьми, Рози, ты выглядишь как молоденькая девчонка.
– За пятьдесят долларов они должны были сделать из меня Мэрилин Монро, – улыбнулась Рози. После сегодняшнего разговора с Родой она уже не с таким ужасом вспоминала ту запредельную сумму, которую оставила в парикмахерской.
– А где ты… – начала было Пэм, но тут же оборвала себя на полуслове. – Это с картины, которую ты купила, да? Ты сделала себе такую же прическу, как у женщины на картине.
Рози была уверена, что покраснеет, но она почему-то не покраснела. Она лишь кивнула:
– Мне понравился ее стиль, и я тоже решила попробовать. – Она неуверенно замолчала, но все же добавила: – А то, что я перекрасилась в блондинку… знаешь, я сама до сих пор не могу поверить, что я на такое решилась. Я в жизни не красила волосы. В первый раз сейчас перекрасила.
– В первый раз?! Нет, я не верю.
– Серьезно.
Пэм наклонилась через стол и прошептала сдавленным заговорщическим шепотом:
– Значит, все-таки это случилось, да?
– Ты о чем? Что случилось?
– Ты все-таки встретила кое-кого интересного!
Рози открыла рот. Закрыла. Открыла опять, не имея ни малейшего представления о том, что она собирается сказать. Сказать было нечего. И вместо того, чтобы говорить слова, она рассмеялась. Рассмеялась до слез. И еще до того, как она успокоилась, к ней присоединилась и Пэм.
В подъезд Рози вошла без ключа – в будние дни дверь подъезда в доме номер 897 по Трентон-стрит не запирали часов до восьми вечера, если не позже, – но ей все же пришлось доставать ключи, чтобы открыть почтовый ящик (с бумажной табличкой Р. МАККЛЕНДОН, приклеенной сверху, – ее гордое заявление всему миру, что она здесь живет и это ее дом), в котором не было ничего, кроме рекламного проспекта универмага «Уолмарт». Поднимаясь по лестнице, Рози отобрала на брелоке другой ключ. От двери в квартиру. Этот ключ существовал всего в двух экземплярах: один был у Рози, второй – у владельца дома. Сейчас эта квартирка, как и почтовый ящик, принадлежит ей одной. Ноги гудели – Рози прошла пешком все три мили от центра города до своего дома. Она была слишком взволнована и взбудоражена и просто не усидела бы в автобусе; тем более ей хотелось пройти пешком, чтобы спокойно подумать и помечтать. Несмотря на два пирожных, съеденных в «Пузатом чайнике», ей почему-то хотелось есть, но голодное урчание в желудке ничуть не мешало ее ощущению счастья. Даже наоборот. Сегодня был самый радостный день в ее жизни. Радость переполняла ее, разливаясь по телу приятной легкостью, и даже усталые ноги совсем не болели. И почки тоже не беспокоили, несмотря на долгую прогулку пешком.
Рози вошла к себе (на этот раз она не забыла запереть за собой дверь) и опять рассмеялась. Пэм и этот ее «кое-кто интересный». Смех, да и только. Но Пэм все-таки вытянула у Рози кое-какие подробности. Пришлось расколоться – в конце концов она собиралась привести Билла на концерт «Индиго герлс» в субботу вечером, так что женщины из «Дочерей и сестер» все равно его увидят, и особо скрываться нет смысла. Но когда Рози принялась горячо возражать, что она перекрасила волосы и заплела их в косу вовсе не из-за Билла (и она была искренне убеждена, что говорит правду), Пэм в ответ лишь закатила глаза и заговорщически подмигнула. Рози это слегка рассердило… но в то же время ей было приятно.
Она открыла окно, и в комнату ворвался теплый весенний воздух и шумы из парка. Потом Рози прошла на кухоньку, чтобы взять книжку. Там же на столе стояла ваза с цветами, которые Билл принес ей в понедельник. Цветы уже почти засохли, но у Рози не поднималась рука выбросить их на помойку. Она решила, что выбросит их после субботы. Вчера ночью ей снился Билл. Ей снилось, как они ехали на его мотоцикле. Билл гнал на сумасшедшей скорости, а она сидела сзади и обнимала его за талию. И в какой-то момент – там, во сне – ей в голову вдруг пришло одно страшное и прекрасное слово. Волшебное слово. Теперь она точно не помнила, что это было за слово. Что-то совершенно бессмысленное, просто набор звуков, но во сне это звучало красиво… и сильно. Не произноси это вслух, если ты не уверена, что тебе это нужно. Так думала Рози во сне, когда они с Биллом неслись на его мотоцикле по скоростному шоссе. Слева были холмы, а справа – синее-синее озеро, которое ярко блестело на солнце. Золотой солнечный свет сочился сквозь ветки елей, что росли вдоль шоссе. Впереди возвышался зеленый холм, и Рози знала, что с той стороны холма должны быть развалины старого храма. Не произноси это вслух, пока ты не будешь готова отдать себя всю, свое тело и душу, и связать себя навсегда.