— Добрый вечер.
Ей показалось, что она уже когда-то слышал этот голос — такая знакомая хрипотца, словно обладатель голоса слегка простужен. Адриана резко обернулась, но в темноте никого не увидела. И лишь возле калитки в свете луны недобро блеснул чей-то желтый глаз.
«Собака? — напряглась Адриана. — Но почему тогда не лает?»
— Не хотите пригласить меня в дом, милая девушка? — насмешливо поинтересовался мужчина, не дождавшись от нее ответа.
«Милая девушка», — фыркнула Адриана. Ее и раньше никто не называл милой, а теперь и подавно. Даже отец, любя ее всем сердцем, предпочитал, чтобы она надевала мужское платье — ему казалось, что тогда она выглядела привлекательнее.
Адриана зажгла фонарь, висевший над входом.
— Проходите, — сказала она дрогнувшим то ли от страха, то ли от неожиданности голосом и на всякий случай проверила незаметным движением в переднике свои серебряные клинки — оружие всегда было при ней и могло защитить и от человека, и от зверя, если им умело пользоваться.
— Вульф Гарс, — мужчина вежливо поклонился, оказавшись в круге света, и для знакомства протянул Адриане руку, затянутую лайковой перчаткой.
Он был не молод, но и не стар, Адриана побоялась бы ошибиться, называя его точный возраст. Невысок, не выше самой Адрианы, — стоя друг напротив друга, они глядели бы друг другу в глаза. Только вот Адриана, как и положено молодой девушке, старалась не смотреть мужчине в лицо. Вероятно, красив, если судить по волевому подбородку с ямочкой на нем и чувственным, красиво изогнутым губам. Волосы не по моде коротко подстрижены. Силен и весьма недурно сложен, даже куртка и плащ не могли скрыть этого. Адриана бы позавидовала ему, если бы сама не была сильна и ловка, хоть и не обладала «горой» мышц.
— Дезире Беннетт, — скромно присела в книксене она и тоже протянула руку мужчине.
— Рад знакомству, — сказал тот, ласково беря ладонь Адрианы в свои. — Спасибо за приглашение, но входить не буду, пока не буду, чтобы не скомпрометировать тебя, Дезире Беннетт. Поздно уже, не то время, чтобы молоденькая девушка принимала мужчину в доме. Как бы чего не подумали. Я приду завтра при свете дня и в компании с тетушкой. Она нас официально представит друг другу, чтобы я мог тебя проведывать в удобное для меня и тебя время, но уже без нее. Думаю, мы подружимся. Я племянник госпожи Казандры Гарс, на некоторое время задержусь у нее.
Он галантно склонился над рукой Адрианы, прикоснувшись к ней губами. Прикоснуться к ее щеке, пока их официально не познакомили, Вульф Гарс не решился.
Адриана закрыла дверь на щеколду после ухода мужчины и присела прямо на пороге, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах могла слышать этот голос, заставлявший сжиматься все у нее внутри.
— Вульф Гарс, Вульф Гарс, — произнесла она его имя несколько раз, как заклинание. Но ничего не приходило на память. Она порой начинала ненавидеть то, чем занималась — не потому что приходилось «убивать», а совсем из-за другого. «Дело» заканчивалась — ее никто не помнил, и она забывала тех, с кем сводила ее судьба, кого любила, с кем бывала близка. Адриана уже несколько раз порывалась начать вести дневник, чтобы хотя бы ее записи напоминали, кто хоть на краткий миг был ей дорог. Ей позволялось взять в «новую жизнь» то, что она сможет унести в руках. Почему это не мог быть ее дневник и имена в нем, которые она стала бы записывать на самой первой странице?
Глава 4
— Неужели вы так и не вспомнили его?
Исидор Кален оторвался от чтения дневниковых записей Адриана и удивленно посмотрел на него. Так не бывает. Хоть что-то да остается в памяти. Но тот обреченно покачал головой.
— Нет, вспомнить я его не вспомнил. Я вообще никого не запоминал или не запоминала. Но все равно, что-то да оставалось, вы правы, — вздохнул Адриан, — легкое, неуловимо приятное. В конце концов, в своих снах, таких же неопределенных, как и вся моя жизнь, я видел их, встречался с этими людьми снова. Хотел дотронуться до любимых некогда лиц, ощутить вкус их губ, тяжесть тела, вдохнуть знакомый запах. Но то были только сны, но такие яркие и похожие на действительность. Когда просыпался, не мог понять, было ли это на самом деле, что приснилось, или это все же только сон. Записывал их в тетрадь, если мог описать то, что увидел.
Исидор кивнул: — Те записи отрывочные, сумбурные. Я их начал читать, ничего не понял, поэтому решил пропустить пока.
— Наверное, ты прав, читать их не стоит, — грустно улыбнулся Адриан и потрепал парня по волосам.
Они продолжили сидеть после завтрака за столом на его холостяцкой кухне. Адриан решил все же не отказываться от интервью, так как чувствовал, что скоро и этот эпизод его жизни закончится, он и так задержался здесь довольно долго — два предназначения выполнены точно, причем последнее совсем недавно. Адриан не позволил уйти смущенно отводившему глаза в сторону молодому журналисту сразу, как только тот проснулся на его диване. Предложил ознакомиться с его записями в тетради с коленкоровой обложкой, которую до этого никому не показывал. Правда, последнее «дело» он даже не стал описывать в своем дневнике: слишком то оказалось обыденным и скучным, ни одного лица, которое хотелось бы запомнить. А все женщины, с которыми его сводила на этот раз судьба, были сладкими, как мед, с одной стороны, мягкими и сладкими, не более того, а с другой стороны, ничего особенного, не хотелось влипнуть в них по уши. И расставаться с ними было не жаль.