— А у графа, вашего отца, сыновья были? — спросила она.
— Нет, не случилось. После моего рождения граф заболел, слег и умер, я уже говорила. Он очень ждал рождения дочки.
— А кто стал наследником? Новым графом? — не унималась Адриана.
— Его кузен, двоюродный брат, — пожала плечами горбунья.
— Чаю хотите? — неожиданно предложила «племянница». — И мы с вами так и не познакомились. Адриана Кермит.
— Калей Беннетт, — вздохнула горбунья в ответ.
— Беннетт? — вопросительно протянула девушка. — Супруг вашей матери дал вам свою фамилию?
— А куда ему было деваться? — усмехнулась Калей. — Никто бы все равно не поверил, что такая уродка, как я, могла уродиться у графа и его любовницы, писаной красавицы. Сам же он, муж моей матери, был пусть не страшен, но и не красив, как граф.
— А в дом зачем приходишь? — спросила Адриана наливая чай и ставя на стол булочки, оставшиеся от обеда. Ему почему-то казалось, что Калей непременно должна быть голодна. Не зря она такая худая.
— Брата проверить, да невестке покушать собрать, — пожала та плечами. Мол, что за странный вопрос.
— А сиделок брата зачем пугала? Филомель, как становилось темно, ни за что не хотела оставаться в доме рядом с больным.
— Да какой Хукс больной? — махнула рукой Калей. — Больше притворяется. Нет, он не встает, — ответила она на вопросительный взгляд Адрианы. — И в основном молчит. Конечно, все это ужасно. Тела девочек были сильно обезображены, что уж говорить. Их мать от горя чуть рассудка не лишилась…
— Но не лишилась? — прищурилась Адриана.
— Нет…
Калей отломила кусочек булочки, положила его в рот и запила глотком ароматного чая на травах. Движения ее не были суетливы, она не сглатывала слюну, не стремилась быстро набить свою утробу, скорее наслаждалась вкуснейшей выпечкой.
Нет, она не голодна, решила Адриана. Голодные так себя не ведут, даже если будут изо всех сил показывать, что им не хочется есть.
— А сиделок, спрашиваешь, зачем пугала? — вздохнула Калей. — Материно сокровище они искали. И соседка тоже. Я и в лесу вместо невестки завывала, чтобы не искали ее. Мол, живая, хожу, брожу, по деточкам плачу.
— Но ведь искали все равно, — нахмурилась Адриана, вспомнив, что рассказала ей Филомель, когда принесла мед в туеске.
— Нет, не искали, — упрямо повторила Калей. — Ведунье и мне это стало бы известно. Старая бабка не только знахарка, но и немного колдунья. Отцу Филомель жена брата тоже была нужна лишь для одного.
Адриана не стала переспрашивать, для чего. И так было ясно — всем не давало покоя наследство бабушки погибших девушек. И, избавившись от ставшей ненужной прежней жены Хукса Беннета, можно довольно близко приблизиться к заветным сокровищам.
— Только их нет в доме, — неожиданно звонко рассмеялась Калей.
Адриана промолчала — ее этот факт беспокоил меньше всего. Есть драгоценности в доме или их нет — ей, пожалуй, единственной, до них нет никакого дела. От нее требуется отыскать убийцу и привлечь к суду — праведному или гражданскому, без разницы. Она все больше и больше склонялась к мысли, что оборотни тут совершенно не при чем. А горбунья лишь добавила ей уверенности в своей правоте. Преступления совершены руками человека.
— Калей, это ты? — негромко позвал господин Беннетт из своей комнаты, видимо, проснувшись от ее негромкого смеха.
— Я, дорогой, — отозвала та и, резво соскочив с высокого для нее стула, поспешила к нему.
Адриана пошла за ней следом.
— Она своя, — махнула Калей в сторону Адрианы, когда они вошли в спальню больного.
— Своя? Она? — господин Беннетт даже приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Адриану в свете масляной лампы, которую та держала в руках, словно видел ее впервые.
— Я говорила тебе, что это не наша племянница Дезире, а ты мне не верил, — Калей доковыляла, смешно переваливаясь с боку на бок, как утка, до постели больного и присела на ее краешек. — Это посланник бургомистра. Можешь ей доверять. Она на нашей стороне.
— Как я могу ей доверять, если она с первой минуты нашего знакомства меня обманывала? — надулся господин Беннетт.
— Так надо было, — вздохнула Адриана. — Так лучше для расследования.
— Кому нужно ваше расследование? — вдруг заплакал тот. — Моих крошек вашей правдой не вернешь. Ну, найдешь ты того оборотня, что сотворил такое, ну убьешь его. Кому от этого легче станет?
— Это не оборотень, — в унисон произнесли Адриана и Калей. — Это человек.