Наконец подруга закончила издеваться над моей головой и принялась отжимать волосы.
– И как я теперь высушусь? – поинтересовалась я. – Тут не то что фена, даже полотенца нет.
– Зато есть сушилка, – азартно поведала Светка, подтаскивая меня к неистово гудящей штуковине.
– Снеж, где ты ходишь? Там тебя начальство вызывает! – в дамскую комнату ворвалась Татьяна.
– Подождёт Михалыч, – отмахнулась от неё Светка, продолжая запихивать меня под орущую сушилку.
Михалыч – это наш непосредственный начальник. Андрей Михалычу ещё и сорока не было, но выглядел он при этом так себе. Пивной животик уже невозможно было спрятать под одеждой, поредевшие волосики смешно разложены, чтобы прикрыть наметившуюся плешку, а от природы маленькие глазки по понедельникам и вовсе исчезали после хорошо проведённых выходных.
Сначала Михалыч показался мне вполне приличным мужиком, но потом… Потом, позвав к себе в кабинет, он подсел рядом, и его рука как бы невзначай легла на мою коленку. Мне стало противно и немного обидно. Почему такой, как он, решил, что я отвечу ему взаимностью? Неужели я настолько фигово выгляжу?
Руку я убрала и сразу отсела подальше. Начальник намёк, вроде, понял. Больше не приставал. Вот только с той поры мои рабочие задачи увеличились ровно вдвое, и я решительно перестала вписываться в график, хоть и оставалась допоздна в офисе.
– Да не Михалыч. Её на самый верх зовут, – перепуганная Танька, округлив глаза, ткнула пальцем в потолок. – Что ты натворила?
«Легче сказать, чего я не натворила. Отчёт ещё не сдала, опоздала, пришла в непотребном виде, испортила чудо-платок руководства и так далее, – с тоской пронеслось в моей голове. – Уволят теперь как пить дать».
На негнущихся ногах я доползла до лифта и нажала на кнопку с номером сорок. Вроде бы нас разделяет всего-то два этажа, но, когда двери распахнулись, я поняла, что попала совсем в другой мир.
Если на нашем нижнем уровне всегда стоял гвалт, кто-то куда-то бежал, то здесь, у небожителей, царили спокойствие и умиротворение, как в дорогих отелях. Откуда-то с потолка лилась тихая музыка, сплетаясь с журчанием фонтана, чьи тонкие серебристые струи то взмывали вверх, то распадались на мириады сверкающих капелек. Вокруг не было ни души, только девушка на ресепшн, словно сошедшая с обложки модного журнала, приветливо улыбалась мне.
– Вы к кому? – её нежный голосок прозвучал как музыка.
Я понятия не имела, к кому пришла, потому замешкалась с ответом.
– Вы Морозова? – догадалась нимфа.
Я радостно закивала.
– Пойдёмте, я вас провожу.
По дороге я, как завороженная, осматривала роскошные интерьеры и даже не успела спросить, к кому, собственно, меня ведут на заклание. Перед нами оказались массивные двустворчатые двери. Таблички не было, но один только вид этих дверей привёл меня в смятение. В ещё большее волнение я пришла, когда створки, словно по волшебству, стали отворяться. Девушка с ресепшн ободряюще мне кивнула, и я смело, ну или не совсем, шагнула внутрь.
Двери за мной закрылись, отрезая путь к бегству. А сбежать сразу захотелось. Кабинет подавлял своими гигантскими размерами. Две стеклянные стены открывали потрясающий вид на город с сорокового этажа. Прямо от двери начинался стол для переговоров, который тянулся через всё помещение. В конце его в крутящемся кресле сидел человек. Он отвернулся к окну и говорил по телефону. Я не могла разобрать, кто он, и это меня нервировало. Тут мой нос уловил знакомые волнующие нотки. Тот самый аромат, который завёл меня сегодня утром. Не может быть! Я в кабинете управляющего! Ну, всё. Мне хана!
Глава третья
– Никак сама боярыня Морозова пожаловала? – Владислав Алексеевич наконец закончил разговор и повернулся ко мне.
Меня передёрнуло. После того, как мы с классом во время поездки в Москву побывали в Третьяковке, эта кличка приклеилась ко мне намертво, что дико меня бесило всю школу. Я никак не могла взять в толк, чем напоминаю ту ужасную старуху с картины Сурикова. Это потом я узнала, что боярыне Морозовой было всего сорок два.