– Видимо, мы где-то повернули не туда. Это хранилище.
Элизабет мгновенно ободрилась:
– Ну конечно! Тогда все понятно.
– Одни только груды мусора, – повторил Хилберт Матиас Уинтерз, пока все возвращались к тому месту, где они оставили свой экипаж.
В этот момент рядом с их экипажем остановился еще один, и из него вышли два джентльмена. Оба сняли шляпы, а тот, что был одет более элегантно, подошел к ним.
– Дорогая миссис Уинтерз! Полковник Уинтерз! Мы снова встретились – да так скоро и неожиданно!
– Граф Полонски, как приятно вас видеть! – Амелия Уинтерз вдруг стала очаровательно кокетливой.
Джентльмен склонился к ее ручке. Казалось, женщину немного смутила эта демонстрация «неанглийской» любезности, так что прошло несколько мгновений, прежде чем она вспомнила о правилах поведения.
– Извините. Могу я представить нашу подопечную, леди Элизабет Гест, и еще одного участника нашей экспедиции, лорда Джонатана Уика?
– Андре Полонски к вашим услугам, миледи, – пробормотал он, отвешивая Элизабет быстрый поклон.
– Граф Андре Полонски, – уточнила миссис Уинтерз.
Джентльмен пожал плечами, и на его красивом лице появилась скромная улыбка.
– Это не имеет значения. Все, у кого в моей стране были титулы и поместья, стали изгнанниками – или во время революции, или сразу после нее. – С этими словами он повернулся и пожал руку Джеку так, словно они были неплохо знакомы. – Уик.
Джек кивнул и без всякого выражения откликнулся:
– Полонски.
– Вы что, знакомы? – поинтересовался полковник Уинтерз.
– Мы несколько раз встречались в обществе, – ответил граф. – Жалею, что прежде не имел удовольствия видеть вас, полковник. А я-то считал, что знаком со всеми эмигрантами, которые обосновались здесь!
– Г-хм, да! – недовольно пробурчал полковник, постукивая своей внушительной тростью по голенищу сапога.
Амелия Уинтерз поспешила вступить в разговор:
– Мы жили в Судане, пока мой муж не ушел со службы в армии ее величества.
– Чертовски грязное дело, этот Судан, – мрачно произнес отставной полковник.
Его хорошенькая жена никак не отреагировала на это и продолжила:
– Кроме того, мы только что приехали в эти места из Англии. Мы сопровождаем леди Элизабет как опекуны по просьбе ее отца, лорда Стенхоупа.
В глазах Андре Полонски зажегся новый интерес:
– Ну конечно же! Ваш отец – знаменитый археолог!
Амелия Уинтерз сообщила Элизабет:
– Мы познакомились с графом Полонски вчера за ленчем. Он тоже был гостем леди Шарлотты.
– Леди Шарлотта – такая необычная женщина! – воскликнула Элизабет. – Я несколько раз читала ее книгу «Письма из Египта»!
– Я тоже читал эту книгу. – Элегантный джентльмен с интересом разглядывал Элизабет. – Вы впервые в Египте, леди Элизабет?
– Впервые, сэр.
– И сегодня вы осматриваете Музей древностей.
– Да. Вернее, пытаемся. Мы свернули не туда и оказались в каком-то хранилище.
Граф рассмеялся. Его смех оказался настолько веселым и заразительным, что вскоре к нему присоединилась вся компания. Все, кроме Джонатана Уика. Элизабет краем глаза заметила, что Джек стоит немного в стороне от остальных.
Что он задумал?
Казалось, Джек внимательно изучает их всех по очереди, как будто они кусочки загадочной картинки, которые ему надо сложить в правильном порядке.
Ей хотелось бы обдумать это получше, но Андре Полонски снова завладел ее вниманием:
– Я знаком с директором музея, леди Элизабет. Уверен, что он будет рад найти кого-то, кто покажет вам, где находятся самые интересные экспонаты.
– Мы были бы очень благодарны, сударь. Наш проводник сегодня нездоров, он остался на корабле.
– Да, вы так любезны, граф Полонски, – проворковала Амелия Уинтерэ и, подойдя к нему, положила руку на его локоть.
– Тогда позвольте пригласить вас пройти со мной. Сюда, пожалуйста, – предложил их новый знакомый, жестом показывая, в какую сторону им следует направиться.
Они все пошли к входу, разбившись на небольшие группки: впереди шли миссис Уинтерз с графом, за ними – Элизабет с полковником, а потом остальные, включая лорда Джонатана и его слугу Карима.
Слегка повернув голову, Элизабет заметила, что Колетт разговаривает с человеком, который подъехал вместе с графом Полонски. Наклонившись к своему спутнику, чтобы никто не услышал ее вопроса, она прошептала:
– А кто тот второй джентльмен?
Полковник по привычке начал поглаживать подбородок. Немного подумав, он ответил:
– Нищий родственник графа, насколько мы могли понять во время ленча у леди Шарлотты. Полагаю, он при графе как слуга, спутник и секретарь.
– Понимаю.
Элизабет подумала, как это ужасно – оказаться в таком странном положении. Это и не ад, и не рай. Не близкий родственник, но и не служащий.
– Насколько я понял, этот тип – французик. Кажется, его зовут Джордж… или как это там по-французски? – Жорж… Ваша мадемуазель Дюве будет рада. Так сказать, соотечественник.
Элизабет бросила на полковника осуждающий взгляд, но тот, как всегда, этого не заметил.
Однако он был прав: Жорж уже успел произвести на Колетт глубокое впечатление. Они стояли рядом и оживленно говорили о чем-то на своем родном языке. Элизабет увидела первую статую величиной в человеческий рост (потом оказалось, что в музее их множество), и все остальное просто перестало для нее существовать.
– Она великолепна! – благоговейным тоном проговорила девушка, приблизившись к шедевру древнего ваяния.
– Это фараон Хафре, – сказал граф Полонски, остановившись рядом с ней. – Он сын Хеопса и строитель второй по величине пирамиды в Гизе.
– Хафре… Его же считали и создателем великого сфинкса, – добавила Элизабет, разглядывая иероглифы, выбитые на темном диорите постамента.
– Я вижу, вы хорошо выучили историю Египта.
Несмотря на свои обширные знания, Элизабет ответила скромно:
– Немного.
Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к казавшемуся живым изваянию, однако она не позволила себе такую вольность. В конце концов, это ведь был фараон! Богоравный правитель. Хафре хотя и был человеком, но далеко не простым.
Граф тем временем добавил:
– Эта статуя относится примерно к 2500 году до нашей эры. Ее нашли рабочие, когда вели раскопки в долинном храме Гизы пятнадцать лет назад.
Элизабет стояла, глядя на изображение сидящего человека в традиционном уборе и с бородой, символами царского величия. По бокам трона были изображены два льва, олицетворяя власть и защиту, которой облечен фараон. Ей показалось, что взгляд Хафре устремлен куда-то вдаль, мимо простых смертных, которые будут смотреть на него.
Она невольно содрогнулась. Древние фараоны верили, что будут жить вечно. Возможно, в некотором смысле они добились именно этого: вечной жизни. Ведь она смотрела сейчас на человека, который жил более четырех тысячелетий назад.
– Ах, вот и наш проводник! – воскликнул Андре Полонски.
– Доброе утро, леди и джентльмены. Добро пожаловать в Музей Египта, – произнес их будущий экскурсовод на идеально правильном английском. – Я буду рад и счастлив показать вам самые замечательные экспонаты из собрания нашего музея.
– Вы очень любезны, сударь, – сказал граф.
– В первом зале, который мы посетим, хранятся сокровища царицы Аххотеп, найденные в 1859 году служащими Огюста Мариетта, основателя Службы древностей и этого музея. В числе сокровищ – золотые церемониальные топорик и кинжал, принадлежавшие фараону Ахмосу из восемнадцатой династии, золотая и серебряная барки, браслеты на запястья и лодыжки, подвески и ожерелья из золота и серебра с полудрагоценными камнями и золотой воротник фараона, который весит свыше 8640 граммов.
Все присутствующие изумленно ахнули. Экскурсовод широко улыбнулся. Видимо, то была обычная реакция на его слова, и она доставляла ему удовольствие.