Варнан вернулся, когда путник уж потерял надежду. Буквально вырос из-под земли. Сначала появился песчаный холм, который увеличивался прямо на глазах, затем показалась серая тупая морда. Хитрые желтые глаза смотрели, не мигая, на хозяина, а сам зверь выглядел сытым и до крайности довольным.
– Так ты все это время был здесь, проказник? Молчал, пока я тебя звал. Снова разорил птичье гнездо и наелся яиц? Мог бы и мне принести несколько штук. Я бы не отказался от такого лакомства. Ладно, я еще припомню тебе эту шутку!
По привычке разговаривал с животным, хотя ни разу не получил ответ. Порой ему казалось, что тот понимал очень многое, просто не желал разговаривать с человеком.
Путник запряг варнана, повесил сумки и только сейчас задумался о том, как ему быть с девушкой. Ей нужно будет держаться, чтобы не упасть, но со связанными руками сделать это невозможно. С другой стороны, стоит ему освободить ее, как она тут же разбудит всех своим криком. Риск был слишком велик, а времени на раздумья не было.
Путник вернулся к девушке, поднял и усадил в седло перед собой, чем заработал недовольный взгляд. В одну руку взял поводья, другой обнял спутницу, чтобы не упала, стиснул ногами бока зверя, понукая его идти вперед. Тот, казалось, только этого и ждал. Он устремился в путь, почти сразу перейдя на бег. Сильные мышцы перекатывались под тонкой кожей. Гибкое тело извивалось при каждом движении, но Джалар давно привык к этому и не представлял, как мог бы снова пересесть на шеми.
В дороге исподволь наблюдал за незнакомкой. Она была не только напугана, будто впервые ехала верхом, но еще и удивлена. Неужели никогда раньше не видела ездового варнана? Это казалось невозможным, впрочем, как и само появление ее в его жизни.
Происхождение пленницы оставалось неясным. Войн не было уже лет пять, новым рабам неоткуда было взяться. Именно этим объяснялся указ халифа, запрещавший их убивать, а вовсе не милосердием. Девушка, судя по ее поведению, попала в неволю совсем недавно. Как? Эту тайну разгадывать он не собирался. Сделает крюк, оставит ее в ближайшем селении и продолжит путь в одиночку. Если она захочет, то найдет родных, если нет, то начнет новую жизнь. В городе ей будет проще устроиться или затеряться, чем в оазисе. Если она хоть что-то умеет делать, то не умрет от голода.
Он попытался представить ее в роли служанки и неожиданно для себя улыбнулся. Такая дерзкая девушка не станет терпеть упреки хозяина или исполнять все прихоти хозяйки. Она сумеет за себя постоять и вряд ли задержится хоть где-то. Как только выжила до сих пор с таким характером? Наверно, родители баловали, муж был внимателен и заботлив. Как тогда она оказалась в рабстве?
Слишком много загадок для одной ночи, решил Джалар. Следовало думать о себе, а не о странной девушке, что сидела впереди него. Он чувствовал ее напряжение, но не знал, как объяснить, что не причинит ей вреда.
Отвлекшись от размышлений, наблюдал за восходом солнца. Сколько раз уже был свидетелем этого чуда, но не переставал восхищаться им. Показавшись из-за горизонта, Моам-Бену озарила землю бело-голубым светом, вызолотила пустыню, превратив ее в сверкающее поле, щедро посыпанное драгоценной пылью. Пока светило нежно согревало своим теплом всех обитателей этого мира, будто ласковая, любящая мать. Только оно было коварно, словно хитрая красавица или подземный дух. Не пройдет и нескольких часов, как лучи его превратятся в смертельные стрелы, грозящие погубить каждого, кто рискнет испытать свою удачу и пуститься в путь в такое время.
Джалар с девушкой успели отъехать довольно далеко, прежде чем он впервые обернулся. Убедившись в том, что погони пока не было, решил освободить несчастную и свистом приказал варнану остановиться.
– Сейчас я перережу веревку, – медленно произнес путник, – но это не повод прыгать и пытаться сбежать. Ты, конечно, можешь так поступить, но я не стану возвращаться за тобой. Одна ты погибнешь либо от жажды, либо от рук каких-нибудь разбойников или снова попадешь к работорговцам. Если будешь слушаться меня, то я помогу тебе, если нет, то…
Джалар недоговорил. Стоило ему освободить руки девушки, как она тут же обернулась и отвесила ему пощечину, а потом стянула ткань с лица. Синяки на светлой коже стали еще заметнее, чем этой ночью, зато опухоль спала. На мгновение их взгляды встретились, и путнику показалось, что он вновь очутился в оазисе – столько красок было в карих с зеленью глазах незнакомки.
Глава 6 Отчаяние
"После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума".