Джалар и сам никогда не рискнул бы отправиться туда, если не необходимость. Помнил, как умирал от ран под палящим солнцем, как успел проститься с жизнью и готовился к встрече с родными, что ушли в небытие раньше него. Потеряв самых близких, а вместе с ними и единственный смысл существования, готов был принять свою судьбу и обрести вечный покой. Вдруг почувствовал, как его коснулась нежная прохладная рука, а затем кто-то поднес к губам сосуд с водой. Он жадно пил и с каждым глотком силы понемногу возвращались к нему. Боль от ран никуда не делась, но у него появилась надежда. Стоило ему открыть глаза, как неведомая спасительница исчезла, не оставив после себя и следа. Лишь в сознании вспыхнуло забытое название – Эль-Алдани, город у истока реки.
Воспоминания о тех днях прогнали сон. Понимая, что не сможет отдохнуть, путник встал. Лишь на выходе обернулся, увидел, что бывшая пленница задремала, подложив руку под щеку. Сейчас, когда она была расслаблена, казалась совсем юной, беззаботной девушкой, но стоило ее потревожить, вмиг превратилась бы в разъяренного зверя, готового постоять за себя.
Он покинул шатер. Подняв глаза к нему, с удовольствием отметил, что солнце уже миновало зенит. Значит, скоро жара начнет спадать, и можно будет продолжить путь. Все складывалось как нельзя лучше, и все же тревога не отпускала. Несмотря на то что побег оказался удачным, его не покидало чувство, что они по-прежнему были в опасности. Черный Идрит был не из тех, кто смирится с упущенной выгодой или простит воровство. Украв чужую рабыню, Джалар поставил себя вне закона. Теперь не только ее хозяин мог преследовать его. Любой мужчина получил право схватить его, доставить в город и потребовать вознаграждение за поимку преступника. Только что-то подсказывало ему, что охотник за диковинами не станет просить помощи у властей. Одним богам известно, каким образом в его руках оказалась эта девушка. Вряд ли он купил ее честно.
От размышлений его отвлек пронзительный свист варнана, предупреждавшего об опасности. Кто или что это было, не имело значения. Джалар привык полагаться на чутье своего зверя. Он бросился в шатер за упряжью, попутно разбудил незнакомку и медленно, чтобы она смогла прочитать по губам, сказал:
– Уезжаем, помоги мне собраться.
То ли она почувствовала его состояние, то ли устала притворяться, будто ничего не понимает, но девушка не стала спорить или возмущаться по поводу того, что он снова позволил себе прикоснуться к ней. Конечно, не имел на это права, поскольку она не была его родственницей. С другой стороны, незнакомка приняла его помощь и защиту, значит, перестала быть посторонней. Вслед за ним начала собирать вещи и выносить наружу. Когда с ними было покончено, Джалар выдернул колья и разобрал шатер. На то, чтобы сложить его, времени не было, а потому он просто собрал все в кучу, кое-как перевязал и водрузил на спину животного. Зверь нетерпеливо переступал с лапы на лапу, вертел мордой, принюхивался, выпускал узкий раздвоенный язык, словно пробовал воздух на вкус. Длинный хвост извивался, поднимая пыль.
Хозяин налил миску воды, поставил перед животным, чтобы немного успокоить его. Закончив сборы, уселся верхом и протянул руку своей спутнице. Решил, что больше не станет силой принуждать ее что-либо делать. Еще при первой встрече надо было дать ей возможность выбора, но в тот момент было не до размышлений. Впрочем, и сейчас было дорого каждое мгновение, но ему отчего-то было важно знать, что она ехала с ним добровольно.
Та опять замерла в нерешительности. Наказание богов в человеческом обличье! Когда он успел так провиниться перед ними, что заслужил такую кару? Как теперь получить прощение?
– Думай быстрее: либо ты остаешься, либо едешь со мной! – крикнул, теряя терпение.
Варнан снова свистнул. Это стало знаком для обоих: Джалар натянул поводья, пытаясь удержать его, а девушка вдруг подняла подол традиционного платья абайи и, оттолкнувшись одной ногой, ловко перекинула другую и устроилась в седле перед ним.
Зверь словно понял, что больше никого ждать не нужно, сорвался с места и резво побежал вперед. Он сам выбирал дорогу, поднимаясь с одного бархана на другой или лавируя между ними. Его хозяин недоумевал над тем, как резко изменилось поведение незнакомки. Может быть, именно сейчас он увидел ее настоящей? Уже понял, что она не знала покорности, но ей была чужда и стеснительность: ни одна женщина не позволила бы себе ехать по-мужски, подвернув платье и обнажив длинные, стройные ноги. Штаны голубого цвета, странного покроя обтягивали их, будто вторая кожа, и совершенно не оставляли места для фантазии.