Места было достаточно, но Валерия с опаской подошла полутораметровому шеми, как называли его караванщики. Посмотрев, как взбирались остальные, попыталась повторить. Ухватилась левой рукой за луку седла, как мысленно она назвала этот предмет, и попробовала закинуть ногу. Если бы не балахон, ей бы это удалось, может быть, даже с первой попытки, но длинная одежда доставляла только неудобства. Помучавшись, она решилась: подняла подол платья, завязала узлом и подтянулась на руках. Кое-как устроившись рядом с мальчиком, подумала, что пока все складывается намного лучше, чем могло быть.
Поев, Лера немного успокоилась и теперь мечтала поспать. Легкий озноб, несмотря на жару, и страх упасть мешали уснуть, а мерное покачивание в такт неспешному движению животного, напротив, убаюкивало. Крики мальчика вырывали ее из состояния блаженной дремоты. Всякий раз, находя нечто любопытное, он толкал ее и указывал в каком-нибудь направлении. Она же, сколько ни вглядывалась, ничего не замечала. Видела только песок. Чтобы не уснуть и не упасть, принялась рассматривать караван. Насчитала в нем около десятка шеми, каждый из которых был нагружен тюками с товарами или продуктами питания.
Большинство караванщиков были мужчины. Их наряды были более разнообразными, чем женские. Возможно, это зависело от статуса или рода занятий. Ничего иного Лера не могла предположить, основываясь только на собственных наблюдениях. Мысленно она разделила людей на несколько групп. Первых назвала воинами, заметив на поясе у некоторых кривые широкие сабли и тонкие кинжалы. Их одежда совершенно не стесняла движений. Пуговицы на кафтане из темной материи доходили до середины живота. Ниже он ничем не был скреплен, полы его свободно развевались при ходьбе. Под него надевали довольно узкие брюки, хотя им было далеко до тех, что носили многие парни в родном мире Валерии, обтягивая до неприличия ноги и не только. Кожаные полусапожки и чалма завершали образ.
Иначе выглядели торговцы. Они носили светлые кафтаны, подпоясанные кушаком с бахромой, и шаровары разных цветов – от темно-синего до красно-коричневого, остроносые башмаки и ту же чалму. Только последняя была украшена чем-то вроде броши из камней и сверкали на солнце. В отличие от молчаливых воинов торговца были разговорчивы и активно жестикулировали.
Единственной женщиной, кроме Леры, здесь была Латия. О ее положении пока было сложно судить, но она обладала определенным авторитетом. Сама в споры не вступала, но к ее мнению остальные прислушивались.
Размышляя над этим, Валерия провалилась на мгновение в некое забытье, а очнувшись, не сразу заметила, насколько замедлилось движение шеми. Подняла глаза и увидела впереди огни. Они особенно ярко выделялись на фоне темнеющего неба, манили теплом и обещанием скорого отдыха.
– Мы едем туда? – она указала в сторону то ли селения, то ли оазиса.
Джамин закивал, подтверждая ее предположения. Он уже не мог сидеть спокойно. Крутился, ерзал на месте от нетерпения. Его волнение, видимо, передалось животному, потому что тот вдруг припустил с такой скоростью, что оставил далеко позади своих собратьев.
Лера вцепилась в переднюю перекладину сиденья и зажмурилась от страха. Эту слабость она позволила себе лишь на мгновение, понимая, что никто не сможет им помочь, если они не справятся сами. Продолжая держаться одной рукой, другую она протянула и перехватила упряжь. Она не знала, что делать дальше, но не привыкла полагаться на случай.
Мальчик резко дернул поводья, пытаясь заставить животное остановиться, выкрикивая какие-то команды, но шеми не слушался. Несся вперед, не сбавляя скорости. В другое время Лера задумалась бы о том, как ему удается так быстро бегать, но сейчас важнее был вопрос выживания: прямо перед ними раскинулось селение с небольшими каменными домами.
Высокий крепко сложенный мужчина неожиданно выскочил им наперерез. Лере не хватило сил и умений, чтобы заставить шеми повернуть, а сидевший рядом мальчик только кричал от страха. Не удержав поводья, потеряв опору, упала с сиденья. Зажмурилась, покатилась по склону одного из барханов.
"Вот и все!" – снова мелькнула в голове печальная мысль о скорой кончине или неизбежной травме.
Движение прекратилось внезапно, хотя падение казалось бесконечным. Если бы не балахон, Валерия еще сильнее исцарапала бы кожу. Никогда не думала, что песок может быть таким грубым, словно скраб из абрикосовых косточек.