- Сегодня мы убили еще одного полярника у ледника, отец. – Он шагнул к отцу. Неуверенно он добавил: - и еще кое-что…
- Там была девочка-эллийка, которую вы привели сюда, и, подозреваю, именно ты это и сделал по доброте душевной?
Молодой эльф опешил, но быстро собрался.
- Тебе уже доложили?
- Мне уже доложили.
- Что ж… - Эльф немного замешкался, но, поклонившись, было хотел удалиться, однако король не спешил его отпускать.
- Сын. – Король серьезно смотрел в глаза, обернувшегося к нему эльфа. – Это эллийка, ты понимаешь? Она каким-то чудом выжила.
- Да, отец?
- Ты же знаешь, как для меня важны железные цветы, верно?
- Да. – Он начинал понимать, к чему клонится это разговор.
- Мне нужно, чтобы ты узнал у нее о сапфировой двери, а после – избавился от нее любым способом, какой будет тебе по душе. – Владыка поднял руку, не давая высказаться возмущенному сыну. – Я знаю, что ты скажешь. Мы это уже проходили, да. Но сейчас встает вопрос о жизни и смерти твоего отца. – Жалобным тоном добавил он.
Молодой эльф поджал губы. По нему было почти невозможно узнать, что он чувствует, но сейчас на его лице ясно читались возмущение и злость. Наконец, он изрек:
- Я не пойду на это, отец. Девочка, может, ничего и не узнает о твоих планах.
Король скривил губы в усмешке, явно ожидая подобного ответа.
- А если узнает? – Король пожал плечами. - Что ж, в таком случае, я поручу это кому-то другому, кому-то, кто не разочарует меня. – Король отвернулся к окну. – Тому, что не подведет меня и сможет исполнить мою просьбу.
Принц сжал кулаки. Конечно, он не хотел разочаровывать отца.
- Я… - наконец, он пересилил себя. Не имея иного выбора. Он вздохнул. – Я сделаю все возможное для тебя, отец.
- Не подведи меня снова, сын. – С усмешкой бросил король.
***
Очнулась Роза, лежа на мягкой перине под шерстяным покрывалом. На секунду ей показалось, что она дома, в своей светлице с высокими окнами, за которыми лето и зелень, а медведь, крушение Мурены, ледяной ад, – ей только приснились.… Но нет. За окном, точно зверь, выла метель. Она вздохнула, обводя взглядом помещение, тускло освещенное светом камина. Комната была небольшой: из мебели в свете огня в очаге можно было угадать очертания стола, платяного шкафа и кровати, в которой она лежала. Искорки вырывались из огня, на секунду зажигаясь в темноте, но быстро растворяясь в воздухе. Она вдохнула полные легкие, сделав попытку подняться. Легкое движение отозвалось пронизывающей болью в ноге. Выдохнув, она поняла, что встать пока не сможет. Она медленно сжала и разжала пальцы, почувствовав, что ладони перевязаны. В любом случае, в этом доме было намного теплее, чем на улице; теплое одеяло надежно защищало от выстуженного воздуха помещения, хоть и было до ужаса колким. Она вспомнила, как каждый выдох превращался в серебристый пар, готовый, будто бы, вот-вот застыть. Она поежилась, когда перед глазами вновь встал тот ужасный зверь, едва не убивший ее где-то там, в заснеженной пустыне. Но кто же спас ее тогда? Розабель закрыла глаза. Снаружи слышалось протяжное завывание, таким голосом, словно принадлежащим подстреленному волку. Через ледяные краски рисунка на стекле можно было бы увидеть, как на порывах сильнейшего ветра поднимаются вихри белоснежных снежинок, кружащихся в неимоверно быстром, но прекрасном вальсе. Сквозь белые волны метели проглядывались замерзшие ветви деревьев, некоторые из которых обламывались и падали в сугробы, за считанные секунды, становясь погребенными под снегом. Зрелище было подобно шторму на море. Белые яростные волны бились о крепкие деревья, брызгами разлетаясь в стороны, смывая и ломая все на своем пути… Аккурат в час перед рассветом метель улеглась, являя взору великолепное зрелище. Белоснежные, укрытые кружевным одеялом холода и снега, поляны в мертвом лесу, сияющие, словно горсть самоцветов, начищенных до блеска. Деревья, обрамляющие сверкающие поляны, переливались всеми цветами радуги, украшенные морозом и инеем, словно бы гирляндой из бриллиантов. В некоторых местах леса, куда не добралась стужа и вездесущий холод, оставались тоненькие замерзшие паутинки, покрытые колким белым инеем, словно напоминания о далеком теперь лете. Студеные ветра, свистевшие по ночам в лесу, и злой колючий мороз, раскрашивающий и покрывающий неповторимой росписью окна, пробирались везде, в самые отдаленные уголки, выхолаживая остатки тепла. Изредка, глубокой ночью поднималась страшная вьюга, загромождающая буреломом и без того труднопроходимые тропы. После бури каждый шаг становился неверным, всякий привычный путь опасным. Лесное озеро приходилось постоянно расчищать, ибо невнимательные путники могли провалиться под лед, не заметив замерзшую, покрытую тонким слоем льда воду. Водопады, казалось, только недавно шумели, низвергаясь с гор, но сейчас они словно застыли, будто остановилось время, заморозив падающую каскадами воду, вдоль которой теперь сыпались снежинки. Лес будто бы уснул. Каждое дерево, каждый куст, да даже водопад, застыл именно в таком положении, в котором его настиг мороз. И не проснется до самой… весны?