- Адар, Бог мой! Ты цел?
Он медленно открыл глаза, глядя на нее.
- Вполне. – Прошептал он. – Я не подумал, что ты так умна. Это был хороший план, я… я впечатлен. Только в следующий раз говори о своих намерениях заранее
Они улыбнулись друг другу. Она была рада, что он в порядке.
- Эй, голубки, давайте-ка выходите на берег. Лед очень непрочный, а особенно сейчас, когда в двух метрах от вас зияет эта дыра! – Крикнул им четырехпалый эльф.
- Сможешь идти? – Обеспокоено спросила Роза.
- Смеешься, что ли? – Усмехнувшись, ответил он. Он без труда поднялся. Казалось, что мокрая одежда ему не доставляла дискомфорта. Хотя, возможно, он уже был привыкший к этому. Он задумчиво взглянул на воду еще раз.
- Что, еще захотел? – Хлопнул его по плечу худой эльф, засмеявшись. Адар рассеяно улыбнулся.
После этого им пришлось отправиться обратно во дворец. Охота на полярника приобрела неожиданный оборот, но закончилась гораздо быстрее, чем кто-либо предполагал.
Роса.
- С ее уходом Эллия никак не изменилась. – Он смотрел на воду. Розовый закат мягко окрашивал морскую воду в персиковые и золотистые оттенки. – Только вот… стало, как будто, чего-то не хватать. Как будто из целой мозаики вынули кусочек где-нибудь с угла. В глаза не бросается, но чувство незавершенности есть. – Он вздохнул.
- Лис, раз ты так страдаешь без нее, почему не объяснился с ней перед ее уходом? – Молодой эльф жевал травинку, озадачено глядя на друга. – Вы же, насколько я знаю, виделись.
Они сидели на опушке леса и смотрели на море, тихо плещущееся внизу. Солнце заходило, от чего становилось темней на полянах и опушке, иволги солнечными бликами, последними лучами солнца мелькали в кроне бука.
- Виделись. Ну и что бы я сказал ей, объясни на милость? – Он склонил голову, насмешливо глядя на друга. Он знал, что предъявить ему нечего.
- Ну… - Протянул Рун, почесывая затылок. – Сложно что-то вот так сходу придумать, уж прости.
- О чем я и говорю. Тем более, мы с ней с детства дружим. Я не думаю, что у нее есть ко мне какие-то чувства, помимо дружбы. – Лиссарион поднялся, отряхивая траву с одежды. – Ладно, идем. – Он подал руку другу, помогая ему подняться.
- Лиссарион! – Окликнул его женский голос.
Обернувшись, они увидели беловолосую девушку, бегущую к ним. Вид у нее был обеспокоенный.
- А, Саэра. Это ты. Что-то случилось?
Она медлила с ответом, не зная, как передать им новости.
- Друзья, у меня ужасные новости.
- Что такое? – Рун смотрел на нее, нахмурившись. У Лиссариона появилось плохое предчувствие.
- Розабель… - Произнесла она и закрыла рот руками.
- Что с ней? – Лис почувствовал давление в груди. – Ну же, говори! – Вскричал он, нетерпеливо тряхнув девушку за плечи.
- Несколько часов назад прибыл посол с Архалина. Он передал, что… - Она прерывисто вдохнула. - Корабль, на котором она плыла… - Саэра давилась слезами. – Корабль разбился у берегов Изары.
Над седыми волнами в подступающих сумерках пенились брызги. Море, как и всегда, умывало берег солоноватой прохладой. Лес был безмолвен, черные сосны застыли, возвышаясь над обрывчатым берегом. Все та же тропа, выложенная белой галькой, все те же рябиновые ворота. Стояла звенящая тишина. Рыжеволосый рыцарь, покачиваясь, входил под сень дремучих деревьев. Перед глазами была пелена. Он изо всех сил пытался услышать песню в глубине леса, но не слышал. Ах, если бы кто-то мог помочь ему! Если бы он мог, он бы умолял богов вернуть ему счастье любоваться ее лицом. Он так хотел знать ее, хотел снова чувствовать запах персика… О, сколько боли приносило воспоминание об этом запахе! Он шел, прерывисто дыша, хватаясь за деревья. От волшебного леса, что он знал, ничего не осталось: он был погружен в синие сумерки, словно под воду, и был молчалив. Эльф шел все быстрее, как будто отказываясь верить в то, что услышал, будто стараясь успеть, словно она уходит только сегодня и он хочет застать ее перед уходом, но больше никогда не отпускать. За рыцарем ступала глубокая печаль. Оттолкнув в сторону низко свисающие ветви березы, он выбежал на знакомую поляну. Тихо. И домик глядел на него пустыми темными окошками. Эльф упал на колени, громко закричав от боли. Он схватился за голову. Как он корил себя за то, что отпустил ее тогда! Его мир словно разлетелся на осколки.