- Не хотел. – Поймав ее непонимающий взгляд, он коротко пояснил: - Для меня за гранью не было ничего. Какой был смысл мне уходить? Думаешь, что если я не был счастлив здесь – мне не было бы плохо где-то в другом месте? Ведь дело совсем не в погоде за окном или обстановке. Можно быть счастливым даже в сером мире, закованном в лед, если рядом есть тот, кто готов отдать жизнь за тебя. Отец всегда лишь использовал меня, но никогда не любил. Ведь, если жить без любви, то не все ли равно, живешь ты без солнца среди льдов, или же на берегу южного моря?
***
Туман стал растворяться еще нескоро. Но времени, что они провели в холодных объятиях сырого тумана, хватило для разговора по душам. Эта ночь привнесла ту крупицу правды, коей не хватало до полного понимания друг друга и гармонии. И они оба это понимали. Эта сковывающая холодом завеса тумана оставила светлый след в душе каждого из них.
Они даже не заметили, когда ладья клюнула носом песчаный берег, а туман рассеялся окончательно, раскрывая во всей красе залитые солнцем песчаные барханы, резко контрастирующие с недавними ледниками. Внезапно потянуло теплым воздухом, словно из открытой двери в лето.
Песочные часы.
Солнце палило с особенной силой в этот полдень. Оно было везде: воздух был нагрет до предела, солнце отражалось от песчинок, лучи почти были осязаемы и невероятно горячи. Порывы ветра поднимали и кружили песок, превращая горсти песчинок в маленькие смерчи, тут же уносящиеся по барханам вниз и вверх. Пейзаж пугал и утомлял своим однообразием, изредка давая проблески жизни в виде пробегающей ящерицы или пыли, поднимаемой ветром. Вид до ужаса напоминал пустынные заснеженные поля Изары, которым, как и пустыне, не было конца и края. Путники шли по раскаленному песку куда-то вдаль. Кругом была лишь тишина, воздух был до того невыносимо горяч, что с трудом вливался в легкие. Пейзаж вокруг плыл, будто его отделяла от странника толща водяной ряби, а ветер приносил с собой лишь песок и обжигающий воздух, обволакивающий огнем горло. Один из путешественников тронул обветренной рукой флягу на поясе – та была пуста. А вокруг не было ничего, что бы цепляло взгляд хоть на секунду. Иди куда ни глянь – все одно. Сейчас даже ледяная Изара казалась раем, когда он еще находился там, где прохлада и вода, вода, вода. Сейчас единственным желанием был глоток прохладной воды, хотя бы один. Но никаких признаков оазиса они не находили уже несколько миль: ни лягушек, ни легкой прохлады в ветре.
Северянин, уже давно не видящий света солнца на проклятом ледяном острове, вырвался к когтистым ветрам песчаных барханов и палящему светилу над головой, и уже порядком пожалел об этом. Он уже давно скинул меховой плащ, оставив его покоиться под песком. И вот, он близок к смерти как никогда, а невидящий взгляд направлен куда-то вперед, где, он надеялся, может оказаться этот мираж нелепого сочного фрукта, о котором так часто говорила его дорогая Розабель. Каждый шаг давался с трудом, и, чтобы окончательно не сойти с ума от изнеможения и жары, они стали тихо переговариваться. Она рассказывала ему о цветах, заостряя внимание на форме лепестков и листьев. Листья. Стоило лишь допустить мысль о живительной зелени, как он сразу же почувствовал сухость и желание выпить уже хоть что-нибудь.
- Розабель? – Он не узнал собственного голоса. – Ты можешь вызвать дождь сейчас?
В ответ она лишь покачала головой. Результат ее магии был напрямую связан с ее состоянием в данный момент, а сейчас, изнеможенная и уставшая, она могла наколдовать лишь жалкую морось. Он тяжело дышал, едва переставляя ноги. Адар мечтал найти хотя бы капельку того драгоценного нектара, который, он думал, хотя бы немного облегчил бы путь для его нежной спутницы. Но сейчас он уже представлял, как его бездыханное тело склюют стервятники, а останки занесет песком, гонимым пустынными ветрами, словно никакого эльфа с ледяного острова, влюбленного в южную принцессу, здесь и не было. Пот лился ручьями, а голова от жары болела с такой силой, что даже немного притупляла чувство невыносимого жара. Шаг, другой... С каждым движением в этом аду надежда найти зелень, воду или тот же сочный апельсин, кой она упоминала минуту назад, таяла все быстрее. И вот, едва он успел осознать, почему вдруг потемнело в глазах, он рухнул, больше не чувствуя ног. На смену адской усталости пришло ощущение вулканически горячего песка, обжигающего тело даже сквозь ткань одежд. Его звали по имени. Он чувствовал, как Роза касалась его головы, как машет на него ладонями, создавая неправдоподобное подобие ветра.