— Я поговорю с Силкоком, — обратился Блэар к Муну, — а вы пока отправьте кого-нибудь за пожарным или шахтным насосом.
— И что, будем откачивать весь канал, от Ливерпуля до Лидса? По-моему, пустое занятие.
— Подадим назад баржи и откроем ворота.
— Заставить пятиться два десятка барж и лошадей? Ничего не выйдет.
— Отрежьте ему ногу! — крикнул какой-то мужчина из толпы.
— Под водой? — резонно возразил другой.
— Помогите! — Силкок вцепился в одного из нырявших и чуть не утопил его.
— Действуйте, мистер Блэар, — проговорил Мун. — Если у вас есть вопросы, то, по-моему, лучшего времени, чтобы их задать, не будет.
— Можете вы хотя бы достать мне веревку? — спросил Блэар.
Мальчик на палубе с готовностью протянул ему швартовый конец. Блэар завязал его петлей и опустил Силкоку, который просунул в петлю голову и руки, приподнявшись тем самым на четверть дюйма над водой, и принялся отталкивать двинувшийся было в его сторону румпель.
— Оставьте румпель в покое! — прокричал вниз Блэар. — Не думайте о нем.
Силкок с трудом сфокусировал взгляд на Блэаре:
— А о чем же мне думать?
— Кто вас так?
— Не знаю. Я вернулся в Уиган только вчера вечером. Наверное, упал и разбил голову. Не помню.
— Вы были пьяны?
— Надеюсь, да.
— В какие пивные вы вчера заходили?
— Не помню. Я уже после первой был хорош.
Эти слова вызвали хохот собравшихся на противоположной стороне шлюза, от чего настроение у Силкока заметно улучшилось.
— А после последней?
— Немного поспал, по-моему. Потом встал и упал.
— У вас враги есть?
— Сколько угодно, — гордо заявил Силкок, явно играя на публику.
Баржа снова качнулась из стороны в сторону, загнав тем самым Силкока опять под воду. Оказавшись вдруг тоже в центре всеобщего внимания, семейство на барже сгрудилось у борта и наблюдало за всем с живейшим интересом; отец и мать, оба трезвые, посасывали трубки, девочки с бантами в волосах выстроились рядком, мальчишки с важным видом отыскивали глазами приятелей на берегу.
— Замечательный пример, — проговорил Мун. — Уголовник сам же пострадал из-за того, что покусился на частную собственность.
Когда Силкок с помощью каната, которым он был теперь обвязан, вновь появился на поверхности, от его улучшившегося было настроения не осталось и следа. Блэар решил вести разговор в открытую.
— Что вам известно о Мэйпоуле?
Даже в том крайнем положении, в каком находился Силкок, тот был искренне ошарашен:
— О ком?!
— В декабре вы встречались с преподобным Мэйпоулом. Вы подошли к нему после матча по регби, причем ваша беседа обратила на себя внимание старшего констебля Муна, и тот выставил вас из города.
Силкок скосил глаза на начальника полиции:
— Возможно, я и разговаривал с тем, о ком вы спрашиваете, но это же не преступление.
— Вы предлагали ему разного рода развлечения, — продолжал Блэар. — Какие именно?
Силкок снова вспомнил о собравшейся вокруг него толпе; в конце концов, то было время уличных ораторов.
— Возможно, и предлагал. Разные, кого что интересует.
— Девочек или мальчиков?
— Я птица не такого высокого полета, педерастией не занимаюсь. Наверное, я имел в виду карты.
— Зачем вам вообще понадобилось делать подобные предложения священнослужителю?
— Он же играл в регби. Странное занятие для священника. Но раз уж ему пришлось по вкусу регби, могло понравиться и что-то другое.
— Вы угрожали ему, чтобы он не обращался в полицию?
— Ничего подобного. По-моему, я сказал: «Ладно, забудем». Точно, именно так я тогда и сказал. Но не прошло и минуты, как старший констебль уже тут как тут и хватает меня за глотку. А я ничего не сделал, только поговорил со священником. Разве это честно?
Он снова ушел под воду. Блэар изо всех сил уперся ногами в землю и потянул конец веревки на себя. Силкок показался на поверхности, но канат повернулся так, что ему пришлось продолжать разговор, чуть ли не выворачивая голову назад, в противном случае ее вжало бы в плечи:
— Да, тяжко приходится, когда тебя спасают.
Нырявший с наружной стороны створа показался на поверхности и в полном изнеможении перевернулся на спину.
— Вы по-прежнему играете в азартные игры? — спросил Блэар.
— Я тону, — ответил Силкок.
— Играете или нет?
— Да. Играю. — Силкок не отрывал взгляда от Блэара, будто эта связывавшая их незримая нить могла стать для него спасением.
— Кто-нибудь в Уигане подсказал вам обратиться именно к Мэйпоулу?
— Люди, с которыми я соприкасаюсь, не ходят в церковь. По крайней мере, люди моего круга.
— Вашего круга?
— Путешественники, спортсмены и те, кто любит поболеть.
— Поболеть? То есть любители борьбы и драк?
— Любители кулачных боев.
— В перчатках?
— Нет, на голых кулаках. Перчатки убивают всю зрелищность.
— То есть не позволяют драться до крови?
— Где кровь, там и денежки. Если бой останавливают, потому что у кого-то из бойцов пошла кровь, то ставки делаются заново. Так что тут во всех отношениях больше жизни.
— А регби?
— Регби не для тех, кто любит играть на деньги. Скорее для шахтеров. А еще мне нравятся собачьи бои, петушиные, бои собак или хорьков с крысами.
— А пурринг? Знаете, как дерутся шахтеры — на клогах?