Он подумал о Листере-Лоуренсе в его офисе в Калькутте и задался вопросом, как он справится с его неявкой; и о Лесли Селлерс, без сомнения, справляющейся с новыми и приятными осложнениями в своей квартире в Мейда-Вейл, и о Глинис с ее маленьким пьяным мужем в Фулхэме. Он подумал также о Штале на Уордор-стрит и об Олифанте, расхаживающем сейчас по знакомой квартире в Баронз-Корт, и покачал головой в сумерках. Все они сыграли свою роль в том, что привели его в это место; он чувствовал их совсем рядом с собой в сумерках.
Он подумал, что у него была внезапная вспышка молнии о схеме, лежащей в основе этого дела, и о его месте в нем в данный момент, и о его продолжении, но она исчезла прежде, чем он смог понять это; он довольно долго сидел в затянувшемся полумраке, пытаясь найти теплое потревоженное место вего разум.
Из всех моментов своего путешествия Хьюстон позже запомнил этот лучше всего: видение самого себя, сидящего на своем спальном мешке под крепостными стенами Тибета, а окружающий его мир исчезает во тьме, и впечатление, что он увидел судьбу, которая не была приятнойне неприятно, а просто неизбежно.
Он уже тогда был болен от высоты, но не знал этого.
Следующую ночь они провели в двенадцати милях отсюда, в пещере у подножия гор, и поднялись в темноте в четыре часа, чтобы начать восхождение. К трем часам они поднялись на 2500 футов и были в Тибете.
Это было 22 апреля 1950 года.
4
Сегодняшнее изучение соответствующего раздела карты (Географический раздел Генерального штаба, серия 4646, листы NG и NG 45) достаточно ясно показывает маршрут, пройденный Хьюстоном в его путешествии.
Ринглинг никогда раньше не ходил по этому маршруту, но ему показалось, что в нем много интересного. Он был коротким (всего семьдесят восемь миль от Дарджилинга до Валунгчунг Гхола), он аккуратно срезал угол охраняемого Сиккима и поместил их в точку в Непале, где им нечего было бояться пограничной полиции. Также она вела по прямой линии к Ямдрингу.
У него не было никаких сомнений по этому поводу, пока они не пересекли тибетскую границу.
Они пересекли границу в точке в двенадцати милях к северо-востоку от Валунгчунг Гхола (то есть в пятнадцати милях к западу от 88-го меридиана); этот маршрут, как указывает G S G S 4646 N G, ведет прямо к ряду непроходимых хребтов, показанных как Контур 18. У Ринглинга, однако, не было G S G S 4646 N G. У него была карта, которую Хьюстон купил в Дарджилинге. Это был раздел более раннего обзора (Hind 5000 T B T 14), и вместо контура 18 он показывал просто возвышенность, прерываемую безымянным перевалом на высоте 15 000 футов.
Это был перевал, к которому они стремились.
Хьюстон понял, что с ним что-то не так, в восемь часов. Они разбили палатку на ровном месте между валунами на высоте 14 000 футов. Ринглинг лег спать, как только они поели, и сразу же отправился спать. Хьюстон лежала и слушала его. Он онемел от холода, и у него болела голова. У него тоже болела грудь. Это доставляло ему беспокойство с самого полудня. Он подумал, что натянул ее во время подъема, и вскоре попытался сесть, чтобы принять более удобное положение.
Он обнаружил, что не может пошевелиться.
Он лежал, вздрагивая в темноте, встревоженный огнем, вспыхнувшим в его груди. Казалось, что с его дыханием не было ничего плохого. Он подождал, пока боль утихнет, прежде чем осторожно попробовать снова.
На этот раз он громко ахнул и откинулся на спину, дыша очень быстро. Его грудь была напряжена и сжата, как будто кто-то сидел на ней.
Через минуту или две ему удалось вытащить руку из мешка, и он потряс Ринглинга рядом с собой. Мальчик сразу проснулся.
‘ В чем дело, сахиб?
‘Помоги мне встать, хорошо? Я не могу пошевелиться.’
Мальчик быстро вылез из сумки, включил фонарик и поднял его. ‘Где боль, сахиб?’
‘В моей груди’.
Мальчик молча изучал его в свете факела.
‘ Кажется, я вырвал его, ’ с трудом выговорил Хьюстон. ‘Во время подъема’.
‘ Все дело в высоте, сахиб.
‘Нет, дело не в этом… . Это просто свалилось на меня.’
‘Ты болен уже несколько дней. Это твое сердце, ’ угрюмо сказал мальчик.
‘ Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
‘Это не даст тебе ни спать, ни есть. Все происходит слишком быстро. Она начинает уставать.’