Тем не менее, она была обеспокоена.
В своем ежедневном служении она заметила некоторые вещи, которые указывали на то, что Мать не проводила свои ночи в одиночестве.
Хотя сама она девственница и связана обетом пожизненного целомудрия (как и все ее предшественницы), Маленькая Дочь не нашла в этом ничего шокирующего. Традиция установила, что, пока Мать была в этом мире, она имела право, по своей воле, пользоваться обычаями этого мира; до тех пор, пока соблюдалась осторожность. Она слишком хорошо помнила растущие аппетиты Семнадцатого. С возрастом она становилась все более ненасытной. В обязанности Маленькой Дочери входило приводить к ней мужчин с завязанными глазами и связанными за спиной руками; иногда по четыре или пять мужчин за ночь. Тот, к кому она привязалась в старости, действительно стал немного невменяемым из-за своего опыта; и ближе к концу произошел небольшой скандал, связанный с самим настоятелем. …
Именно превращение из этого старого прожорливого существа в хрупкую, похожую на цветок маленькую восемнадцатилетнюю девочку, причем в тот период ее жизни, когда она была наиболее восприимчива к переменам, породило в Маленькой Дочери ее особые чувства по отношению к Матери.
Поэтому то, что обожаемая молодая женщина пожелала попробовать поэкспериментировать с мирскими обычаями, не вызвало у нее ничего, кроме мимолетного беспокойства; ее смущало то, как ей это удавалось.
Маленькая дочь спала за пределами комнаты матери. Она знала, что никто не приходил этим путем. Был только один другой способ: она сама научила этому Мать (как когда-нибудь Мать научит этому новую Маленькую Дочь: так что секрет был сохранен по прямой линии). Только два других человека в монастыре знали эту тайну, настоятель и заместитель настоятеля: они тоже передавали ее от одного к другому. Только один человек знал этот секрет. Это был Ху-Цзун, и Тринадцатый сказал ему это, находясь под его чарами.
Маленькая Дочь провела много мучительных часов с этой проблемой. Она знала, что может не принимать во внимание как настоятеля, так и заместителя настоятеля. Это, казалось, оставило только бессознательного трулку. ... Но если бессознательный трулку разгадал секрет, тогда он больше не был бессознательным, и, более того, уже не трулку, а идагом; ибо такой секрет не подходил для трулку; и если бы по какой-то прихоти судьбы он получил его, то он, скорее всего, не воспользовался бы им.
Но если бы он был идагом, Мать была обязана раскрыть его. И если бы она не раскрыла его, тогда он не мог бы быть идагом. ... Бедный мозг Маленькой дочери пошатнулся.
‘Маленькая дочь?’
‘Я иду, мама’.
Маленькая Дочь, тяжело дыша, влетела в комнату и опустилась, держась за сердце, на табурет.
‘О, маленькая дочь, скажи мне быстро – что было решено?’
Маленькая Дочь перевела дыхание. "Чтобы трулку было позволено видеть людей с Запада", - сказала она.
‘И какие вопросы были подняты?’
Маленькая дочь рассказала ей, заметив в то же время усталость ребенка, опущенный рот, беспокойство в глазах. Ее сердце потянулось к ней.
‘И это все?’
‘Да, это было все’, - сказала Маленькая дочь; и затем, очень смелая: "Дорогая маленькая мама, если тебя что–то беспокоит - какая-то особая проблема ...’
"Нет", - сказала Мать. ‘Нет, нет. Что вы имеете в виду? Я не понимаю тебя, Маленькая Дочь.’
‘Ты так устала в последнее время’.
‘Я плохо сплю’.
‘Тогда отдохни немного сейчас’.
‘Нет. Да. Хорошо, ’ раздраженно сказала Мать. ‘ Если ты этого пожелаешь.
‘Это восстановит тебя", - сказала Маленькая Дочь, быстро помогая ей снять халат и откидывая одеяло.
Мать легла в постель и лежала там, ее лицо на подушке было так похоже на бледную фарфоровую розу, что Маленькая Дочь не смогла удержаться и поцеловала ее.
‘А теперь постарайся уснуть’.
‘Слишком светло, чтобы спать’.
‘Я закрою ставни. Попробуй.’
‘ Очень хорошо.
Она подошла к ставне.
‘Маленькая дочь!’
С бьющимся сердцем Маленькая Дочь повернулась и быстро вернулась к кровати.
‘В чем дело, маленькая мама?’
‘ Ничего. … Ничего.’
‘Если есть что–то, что ты хочешь мне сказать - хоть что-нибудь...’
"Это ничего не значило. … Я хочу пить.’
‘Очень хорошо", - тихо сказала Маленькая Дочь, вышла и налила кружку сока лайма в своей собственной квартире. Она делала его свежим каждый день. Главный монах-медик посоветовал, что это полезно для цвета лица маленькой розы.